Кирилл отработал на тех экзаменах лучше нас: один балл мой брат потерял только на устной математике — два других экзамена он сдал на «отлично». Прохоров заработал в тот раз самый низкий средний бал — его я сейчас и взял за «проходной». В прошлой реальности средней оценки в четыре балла было достаточно для поступления. «Но теперь в уравнение добавилась новая переменная, — напомнил я сам себе, — Лена Котова».
Лену и Наташу мы не встретили и в вестибюле (там бродили рядом со статуями лишь два паренька, которые сдали свои работы на пару минут раньше меня). Меня этот факт порадовал: я не испытывал желание слушать девичий щебет. Но Кирилл и Артур озирались по сторонам — они явно искали взглядами не скульптуры советских инженеров. Парни переглянулись. Прохоров пожал плечами. Мой младший брат невесело усмехнулся. Я поправил на плече лямку сумки и двумя руками толкнул тяжёлую дверь, что отделала нас от яркого солнечного света и от пропитанного выхлопными газами уличного городского воздуха.
Я шагнул на уже нагретые солнцем ступени. Следом за мной из здания вышел Кир. Последним покинул главный корпус МехМашИна Прохоров. Парни зажмурились — убедились, что Торопова и Котова не дожидались их и на улице. Разочаровано выдохнули. У Кира снова поникли плечи, будто он вновь вспомнил о прошедшем экзамене. Прохоров потёр усы, махнул пиджаком — отогнал от себя большого шмеля. В атмосфере «провала и трагедии» мы зашагали к трамвайной остановке. Артурчик уже предупредил нас, что в посёлок не поедет. Хотя в прошлый раз во дворе его бабушки мы втроём «обмыли» первый экзамен.
— Жарко, — выдохнул Артур.
Ветер сменил направление — он донёс до нас ароматы хмеля и солода.
Мы дружно повернули головы. Взглянули на жёлтую бочку на колёсах, рядом с которой выстроилась очередь из абитуриентов Новосоветского механико-машиностроительного института и из случайных прохожих. Четверо счастливчиков уже держали в руках наполненные пенным напитком гранёные кружки. Они выглядели радостными — даже во мне пробудили зависть. Я заметил на бочке табличку: «Требуйте долива пива после отстоя». Разглядел и набитое на бочке через трафарет меню (рядом с хмурой женщиной в грязно-белом фартуке, наполнявшей кружки пивом для новых счастливчиков): «0.5 — 20 коп, 1.0 — 40 коп».
— Может, по пиву? — озвучил наши общие мысли Прохоров.
Он взглянул на меня.
Кир похлопал руками по пустым карманам своих брюк.
— Хорошо бы… — вздохнул он.
— Не возражаю, — сказал я.
И призывно махнул рукой.
