— Всё понятно, — хрипло ответил он. — Мы уходим.
Он кивнул своим подельникам. Трое мужчин одновременно сошли с мест и повернулись ко мне спинами. Они неторопливо зашагали в соседний квартал, в направлении трамвайной остановки.
Но тут же застыл, когда обрез взглянул ему в лицо.
— С тобой я ещё не закончил, — сказал я.
Сместился в сторону — чтобы видеть и ушастого, и его подельников (шагавших к улице, где скоро загромыхают по рельсам трамваи). Стоял молча, пока мужчины не скрылись за домами.
И лишь тогда я посмотрел ушастому в лицо и скомандовал:
Бандит вскинул брови и переспросил:
— Что слышал, — ответил я. — Одежду снимай. Всю. Бросай её на асфальт.
Ушастый растеряно заморгал.
— Ты ничего не попутал, мент? — спросил он.
Я сместил вниз и в сторону стволы обреза — будто лазерной указкой показал ними на левую кисть ушастого.
— На счёт три стреляю, — заявил я. — В твою левую руку. Будешь пальцы по всему кварталу собирать. Если сможешь ходить. Раз…
— Да ты чего?! Мент!
— Два, — произнёс я. — Выстрелю. Клянусь. Представь, как жопу будешь подтирать. Если выживешь.
Я положил указательный палец на спусковой крючок. Ветер прокатил по дороге мимо моих ног скомканную газету. Я всё же заметил на небе луну — она выглядывала из-за крыши пятиэтажки по адресу Красный переулок дом два.
Ушастый спрятал левую руку за спину, взмахнул правой.
— Ладно, ладно! — затараторил он. — Не гони, мент! Опусти ствол!
Ушастый вжал голову в плечи.
— Раздеваюсь! — сказал он. — Всё! Хватит! Стоп!
Бандит левой рукой расстегнул поясной ремень…
Я наблюдал за тем, как ушастый бросал на асфальт одежду. Не прислушивался к его бормотанию. Поглядывал по сторонам: высматривал на дороге свет фар и случайных прохожих.
— Готово, — сообщил ушастый.
Он стоял около окон ресторана, прижимал к паху неподвижные пальцы правой руки. Заметно вздрагивал при каждом порыве ветра. В тёмных стёклах витрин отражались его покрытая синими узорами спина с острыми лопатками и тощие ягодицы.
— Часы снять? — угрюмо спросил ушастый.
— Не нужно. Я ведь тебя не граблю. Я тебя воспитываю.
— Хочу, чтобы ты поумнел и поумерил свой пыл. В следующий раз ты так легко не отделаешься. Я тебя посажу, имей это в виду.
Махнул обрезом, зевнул.
— А теперь проваливай, — сказал я. — Молись, ушастый, чтобы мы с тобой больше не встретились.
Ушастый поспешил за своими дружками. Громыхал по асфальту каблуками ботинок (обувь, как и часы, я у него не отобрал).
