Кстати, когда после опроса я зашел в медицинский блок, чтобы лично спросить, как у него дела, Веригин сказал, что волноваться не о чем. Завтра-послезавтра с Шаповаловым уже можно будет поговорить. Правда есть один небольшой нюанс… Ментальный удар был настолько сильным, что его мозг мог не выдержать.
— И что это значит? — спросил я у целителя.
— Вследствие этого у парня могут произойти некоторые изменения в мозге, — мрачно ответил он. — Не могу сказать, что это обязательно случится, но шансы довольно высоки.
— Он что, дурачком может стать?
— Всякое может случиться, Темников, что тебе не ясно? Это же мозг, а не палец, который всегда на место вставить можно! Все думаете, что это шутки, а как до дела доходит…
Мне показалось, или Веригин думает, что я имею к этому какое-то отношение? Думаю, не показалось. Половина школы смотрела на меня так, как будто это моя работа. К вечеру даже сама история называлась по-другому. Не Шаповалов напал на Темникова, а наоборот. Не все, конечно, но и так хорошего мало. Идиоты.
— Я-то здесь при чем? — спросил я и вышел из медицинского блока. Настроение что-то вообще ни к черту.
Давненько такого не было, чтобы Кишкин всего за неделю гостил у него дважды. Если разобраться, то так бывало только раз в год, когда Дмитрий Андреевич собирал своих вассалов на ежегодную встречу, ставшей доброй традицией. Обычно там он рассказывал о новых победах рода Горихвостовых и хвалил свих верных союзников. Ну и приглашал их потом на торжество в честь своего дня рождения, само собой.
Вот только сегодня был совсем другой случай. Но на этот раз дело было исключительно важным и совсем неприятным. Настолько неприятным, что князя даже начало мутить от последствий, которые могли за этим последовать.
Одно дело представлять себе, как он в конце концов одолеет своего давнего соперника, и совсем другое — узнать, что вскоре он и правда может столкнуться с ним в схватке.
Никакой радости на этот счет у него не было. Тем более, что он совсем иначе представлял себе свои победы, которые будут одержаны после ударов исподтишка. Бросать вызов Нарышкиным в открытую он пока не был готов. Как оказалось, даже мысль об этом его немного пугала.
К тому моменту, когда они с Кишкиным откупорили вторую бутылку коньяка, смелости у него прибавилось, но все-таки момент был не самый приятный.
Он уже два раза выслушал виконта и теперь пытался как-то проанализировать свое положение. Самым слабым звеном во всей этой истории был Чернов, который неизвестно куда делся.