— Я этого не делал, — сказал Егор, как только за целителем закрылась дверь. — Ерунда какая-то… Зачем мне нападать на Темникова? Мы с Максимом нормально общаемся, конфликтов у нас никогда не было… Что за бред?
— Да ничего я там не делал! — разнервничался Егор. — Зачем мне бегать в трусах по школьному парку, что за бредятина?
— Ты что же, ничего не помнишь? — спросил майор.
После слов Шаповалова в комнате повисла тишина. Каждый думал о своем. Лично я о том, что эта история мне с самого начала показалась какой-то странной. У него и в самом деле не было никаких поводов на меня злиться.
Да и его история сходится с тем, что говорил Веригин насчет сильного ментального удара. Возможно, кто-то позаботился о том, чтобы он ничего не помнил об этом. Получается так, что Егором просто воспользовались.
— Получается… — согласился со мной Дориан. — А еще, этот неизвестный — очень сильный маг, если он смог обучить Егора пользоваться заклинанием, формулу которого он толком не знал.
— То есть сообщника, который был вместе с тобой, ты тоже не помнишь? — немного повысил голос Воробьев.
— Успокойтесь, Роман Иванович, вспомните где вы находитесь, — одернул его Орлов, напомнив, что он не у себя в участке. — И что это за выражения такие — «сообщник»? Приберегите их для своего кабинета. Вы что, забыли с кем разговариваете?
— Прошу прощения, — сразу же стушевался полицейский и выдал жалкую улыбку. — Извини, Егор, иногда так заработаешься… Значит получается, что ты ничего не помнишь, и о факте нападения на Максима Темникова слышишь впервые, я правильно тебя понял?
— Именно об этом я вам и говорю, — ответил парень.
Воробьев посмотрел на директора и развел руками.
— Единственное, что я могу сделать — это предъявить официальное обвинение, чтобы иметь возможность забрать его для допроса, — он бросил на меня быстрый взгляд. — И то, только в том случае, если господин Темников выдвинет его против этого молодого человека.
Все дружно устремили на меня взгляды в ожидании ответа.
— Ничего я выдвигать не буду, — сказал я. — Незачем Егору на меня нападать, это и ослу понятно. Мы с ним ни разу не ругались, даже наоборот — дружили, можно сказать.
— Тогда я умываю руки, господа, — нервно сказал Воробьев и встал со своего стула, взяв его в руку. — Потом я еще зайду к вам, молодой человек, чтобы вы подписали протокол опроса.
Мы втроем расступились, чтобы майор смог протиснуться между нами вместе со своим стулом.
