Потом ищем Бамбуса. Он стоит за кустом сирени и ощупывает себе голову.
— Иди сюда, Отто, опасность миновала, — кричит Хунгерман.
Но Бамбус не желает возвращаться. Он требует, чтобы мы выбросили ему его одежду.
— Не будет этого! — заявляет Хунгерман. — Три миллиона — это три миллиона! Мы за тебя уплатили вперед!
— Потребуйте деньги обратно! Я не позволю избивать себя!
— Настоящий кавалер никогда не потребует от дамы денег обратно. А мы сделаем из тебя настоящего кавалера, даже если бы пришлось для этого проломить тебе голову. Удар хлыстом был просто любезностью. Железная Лошадь — садистка.
— Она — суровая массажистка. Мы просто забыли предупредить тебя. Но ты бы радоваться должен, что удалось испытать такую штуку. В провинции это редкость.
— Ничуть я не рад. Киньте мне мои вещи.
Он одевается за сиреневым кустом, и нам все же удается затащить его обратно. Мы даем ему выпить, но его никакими силами не заставишь выйти из-за стола. Он уверяет, что у него прошло настроение. В конце концов Хунгерман договаривается с Железной Лошадью и с мадам. Бамбусу дается право в течение следующей недели вернуться сюда без всякой приплаты.
Мы продолжаем пить. Через некоторое время я замечаю, что Отто, несмотря ни на что, загорелся. Он теперь время от времени поглядывает на Железную Лошадь и совершенно не интересуется остальными дамами. Вилли опять заказывает кюммель. Через несколько минут исчезает Эдуард. Он появляется вновь через полчаса весь потный и уверяет, что ходил погулять. Постепенно кюммель оказывает свое действие.
Отто Бамбус вдруг извлекает из кармана карандаш и бумагу и тайком что-то записывает. Я заглядываю ему через плечо. «Тигрица» — читаю я заглавие.
— Не лучше ли еще подождать немного с твоими свободными ритмами и гимнами? — спрашиваю я.
— Первое, самое свежее впечатление — это главное.
— Но ведь все твои впечатления сводятся к тому, что тебя стеганули кнутом по заду и несколько раз стукнули тазом по голове? Что тут тигриного?
— Уж это предоставь знать мне! — Бамбус пропускает рюмку кюммеля через свои растрепанные усы. — Теперь вступает в силу воображение! Я уже весь цвету стихами, точно куст розами. Да нет, что куст роз? Словно орхидея в джунглях!
— Ты считаешь свой опыт достаточным?
Отто бросает на Железную Лошадь взгляд, исполненный страсти и ужаса.
— Не знаю. Но на маленький томик в картонном переплете, во всяком случае, хватит.
— Выскажись определеннее: ведь за тебя внесено три миллиона. Если ты их не используешь, лучше мы их пропьем.
Бамбус опять опрокидывает рюмку кюммеля. Мы впервые видим его пьющим. Раньше он боялся алкоголя, как чумы, особенно водки. Его лирика процветала с помощью кофе и смородинной настойки.
— Каков наш Отто? — обращаюсь я к Хунгерману.