В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
Два длинных, узких, как жала, клинка покоились в черных, покрытых каменными наростами руках. Марори вспомнила, что уже видела точно такие же – на теле Нотхильдиса.
Чем бы ни была тварь теперь, когда-то давно она была человеком.
И вряд ли сейчас в этой громадной оболочке осталось хоть капля человечности.
«Жнец», - прогремело в ее голове предупреждение Сатиса.
Марори пожала плечами. Жнец - извращенный и сломленный Хаосом проклятокровный, которому не хватило сил сопротивляться изменениям порочного Плетения.
Заточенное в оболочку бесконечное голодное зло, существующее лишь для того, чтобы находить утешение в смерти живых.
Марори шагнула вперед, когда ее внимание привлекла неясная тень за спиной Жнеца.
Их двое?
«Трое», - предупредил верный Сатис.
Марори взяла косу в одну руку, почти не чувствуя ее веса. Собрала в кулак пальцы когтистой лапы, не без удовольствия наблюдая, как огонь скользнул по венам, распаляя накопленную в сердце жажду боя.
Жнецы выстроились в линию, отчего-то не спеша нападать.
Марори держала кулак до тех пор, пока собранная мощь не заставила когти разомкнуться, подобно смертоносному цветку. Черное пламя висело над ладонью, послушное, словно прирученный зверь. Она пошевелила пальцами, без труда превращая его в сферу размером с апельсин. Внутри нее трещала рвущаяся на свободу сила.
— Добро пожаловать в Эльхайм, зверье, - оскалилась она и бросила сферу себе под ноги.
Черный огонь сомкнулся за их с Сатисом спинами, рванулся вперед, встав непроходимой стеной позади Жнецов.
Арена была готова. И Марори собиралась собрать все причитающиеся трофеи.
Порождение приготовилось атаковать по первому приказу.
Жнецы что-то бормотали. Их бессвязная зловещая речь одновременно и пугала, и заставляла заглядывать глубоко в себя, чтобы отыскать там силу и умение противостоять чему-то гораздо более серьезному, чем маровая личинка и испорченная «болванка» Лиги.
О том, что им придется туго, Марори поняла уже через секунду, когда один из Жнецов демонстративно выставил руку и медленно, со смаком, полоснул по ней лезвием клинка. Сталь прошла сквозь бестелесную плоть, словно сквозь туман.
— Плевать, - губами Марори ответила Тринадцатая. – Вы всего лишь призраки. И я убью вас снова.
Они будто ждали этого унижения, чтобы броситься на нее.
