В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
Какое там руби…
Жгутов-щупалец было так много, а действовали они столь слаженно и четко, что даже малейшая оплошность со стороны двух проклятокровных, пытающихся хоть немного проредить их число, тут же приводила к неминуемому тугому плену, из которого лишь с огромным трудом удавалось вырваться. Куда удачнее действовал фэлфаэр Кулгарда. Бронированная помесь человека и краба орудовала одними лишь руками, увенчанными длинными зазубренными когтями, но делала куда больше, чем оба проклятокровных."
"— Я разорву вас на куски… - послышалось сверху громкое шипение.
Крэйл отодрал от себя щупальце, уже было обхватившее его за горло, отступил, выискивая взглядом нового противника. В стороне сверху что-то грохнулось, прямо под ноги фэлфаэра. Тот небрежно отбросил неподвижное тело за себя, в центр зала – небеснорожденный, уже пришедший в себя, но еще слабый.
А ведь эта дрянь его боится… жгуты-щупальца не только не пытались добраться до фэлфаэра, но, напротив, подергиваясь, точно в агонии, отступали.
Второй небеснорожденный полетел на пол. Но рассмотреть его у Крэйла уже не было времени. Те, кто торопился на зов псевдо-Марори, вынырнули из-за сцены. Точнее, вырвались из-за нее, разнося в щепы все вокруг - с десяток тварей, свитых из студенистых белых нитей, разъяренных и жаждущих крови.
Продержаться, хотя бы немного. Потом будет проще.
А пока приходилось быть одновременно в нескольких местах. Метаться из стороны в сторону, уворачиваться, колоть, рубить, отводить и принимать на себя удары. И все равно они не успевали. Их теснили яростным напором и жизнестойкостью. И сразу набрасывались на тех небеснорожденных, до кого могли дотянуться, разрывали их и тут же заглатывали еще трепещущую кровоточащую плоть.
В полумраке зала что-то сверкнуло. Яркий росчерк вонзился аккуратно в затылок студенистой твари. Та взвыла, поднялась на дыбы, обернулась, но лишь затем, чтобы второй росчерк угодил ей в глаз. Крэйл поднырнул под создание Хаоса, глубоко вонзил в брюхо меч, рванул его сверху вниз. Вонючие, дымящиеся внутренности едва не накрыли его с головой.
