В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
Он оказался довольно крупным и тяжелым из-за стального корпуса, но камера в самом деле поражала качеством снимков. Пользуясь тем, что все трое увлеченно выбирают наиболее удачную модель ноутбука, Марори потихоньку отошла в уголок и набрала с бумажки десять цифр номера. Сделать это дрожащими пальцами оказалось непросто.
После третьего гудка в трубке раздался знакомый голос:
— Да?
— Привет, Клыкастый, - поздоровалась она, чувствуя сдавившую горло нежность. Невозможно, что они уже столько времени друг от друга на невыносимо большом расстоянии.
— Марори Шаэдис… - Он с шумом выдохнул, помянул задницу какого-то демона. – Кусака, ты в порядке?
— Да, - ответила она, но пауза перед «да» выдала ее с головой.
— Даже не думай мне врать, Марори Шаэдис, потому что я буду очень зол. Что эти твари с тобой сделали?
— Ничего такого, чего бы со мной не сделали… другие. Крэйл?
— Да?
— Я… мне тебя… не хватает. – Слова упорно застревали в горле. В воображении все эти фразы звучали уверенно, даже с нотками кокетства, чего за ней отродясь не водилось.
— И я скучаю, Кусака, - чуть охрипшим голосом отозвался он. – Я же говорил, что ты заноза в мой голове. Мы поговорим обо всем потом, не сегодня, договорились?
— Согласна, - с облегчением выдохнула она. – Клыкастый, я хотела спросить…
«Марори, не смей это спрашивать, даже не думай открывать рот!»
— Спрашивай, Кусака.
— А правда, что у тебя и там тоже есть пирсинг?
Под его заливистый и живой, заразительный смех, она поняла, что оттаивает.
— Не клади трубку, Кусака.
Спустя полминуты ей «прилетело» сообщение с фотографией и загадочной припиской «Ну так посмотри». Она колебалась недолго. Ну не мог же он, в самом деле, прислать ей что-то совершенно непристойное. Или мог?
На снимке был Крэйл. Топлес. С отросшими почти до плеч волосами - взлохмаченными и беспорядочно падающими на лицо.
Она снова покраснела. Сглотнула. Скользнула взглядом по мышцам, жилистым рукам со знакомым орнаментом, шраму на его груди, оставленному ей-прошлой.
— Ну что, нашла? – раздался в трубке его насмешливый голос.
— У тебя нет никакого пирсинга, - справившись с дыханием, пожурила она.
