28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
Ещё в конце прошлого века один богатый армянин из Калькутты завещал своё состояние магистрату Нор-Нахичевану, а через шестьдесят лет Микаэл Налбандян сумел добиться в индийском суде его фактического получения, и теперь деньги рекой текут в Нахичевань из Калькутты. Завещатель оставил после себя действующий порт, магазины, гостиницы. Управляет всем попечительский комитет, который и шлёт рупии в Россию. А Налбандян ударился в социализм, был под следствием в Петропавловской крепости и умер в ссылке.
— Надо же! — покачал головой Ардашев. — Наследство из Калькутты. А большое?
— Миллионы! Да вы расспросите своего друга. Он вам взахлеб расскажет… Что-то разболтался я с вами… А в судебной медицине, вижу, вы неплохо разбираетесь.
— Часто бывает, что она помогает найти ключ к разгадыванию преступлений. Я посещал свободные лекции по этой дисциплине на медицинском факультете.
— А вот теперь, господин студент, перейдём ко второму вопросу.
— Я хочу отыскать убийцу Верещагина.
— Ого! Звучит громко! Вы что же, сыщик? — удивлённо поднял брови надворный советник.
— Нет, но мне интересно распутывать клубки тайн и преступлений.
— И есть чем похвастаться?
— Не знаю, будет ли вам интересно, — неуверенно проговорил Клим.
— Отчего же, с удовольствием послушаю.
— В позапрошлом году я был в Лондоне и помог полиции в поиске убийцы. Скотленд-Ярд прислал благодарность в мой университет.[25] А в прошлом году в Ставрополе мне тоже повезло, и я нашёл преступника. Он теперь на каторге.
— Что вы говорите? Неужели? — махнул редкими кудрями следователь, и на мундир посыпалась перхоть.
— Вы можете справиться у нашего полицмейстера Залевского. Он всенепременно подтвердит.
