28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
— Успею ещё… А правду гутаришь, что золото в могиле осталось?
— Хочешь, сам полезай и увидишь.
— И много его там?
— Оно на скелете. Украшения на шее и запястьях. Видать, царёк древних кочевников похоронен.
— И ты не взял?
— Нет.
— Не верю я тебе. А ну дай мешок!
— Бери. Смотри.
— Ладно, поживи несколько минут, — засовывая финку за голенище сапога, осклабился Грызун. Он раскрыл мешок и сунул в него голову.
А высоко в небе, чуя добычу, над курганом уже кружил чёрный степной коршун.
Глава 2
Сирена
На перроне железнодорожной станции Невинномысская, находящейся в шестидесяти двух верстах от Ставрополя, как всегда при посадке на ростовский поезд, царило оживление.
Состав должен был тронуться через четверть часа. Железный монстр натужно посапывал, выпуская из котла струи густого пара, будто готовясь вырваться из вокзальной суеты на степной простор. Белый знак, нанесённый на нижней части будки машиниста и на буферном брусе, говорил о том, что локомотив серии «ОВ» числится за 116-м порядковым номером и приписан к Ростово-Владикавказской железной дороге. Паровозы такого типа стали выпускать лишь в этом году, и потому стальная машина ещё находилась в поре своей юности.
Несмотря на раннее утро, солнце уже приготовилось жалить лучами, точно казацкими пиками, всё живое, и пассажиры пытались укрыться от него в вагонах. Но, оказавшись в тесном пространстве, они начинали страдать от наступающей духоты. Все ждали с нетерпением отправления поезда, втайне надеясь, что ветер не будет забивать сажу через открытые окна.
Молодой человек двадцати трёх лет, с саквояжем и тростью уверенной походкой, рассекая толпу, двигался к вагону.
