28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
Но вдруг у них заиграют национальные чувства? Поэтому лучше обратиться к человеку в Таганроге. Он русский. Бывший подделыватель векселей. Так надёжнее будет, — предложил подполковник. — Решим и эту задачу.
Ротмистр с сомнением покачал головой и выговорил неуверенно:
— Господа, что же получается? Вот явится наш человек в Ростов. Ладно, документы мы ему выправим. Поселится в какой-нибудь гостинице или снимет комнату. А дальше что? Каков план его действий? Ведь мы даже приблизительно не знаем, кому Налбандян мог передать камень, а товарищи- социалисты, как я понимаю, имеют на этот счёт несколько гипотез и потому представляют, в каких направлениях их порученец должен двигаться и с кем встречаться.
— У вас есть реальное предложение? — недовольно поведя бровями, осведомился статский советник.
— Мне кажется, следует очертить круг людей, с которыми армавирец должен познакомиться. Отсюда вытекают и места его посещений. На мой взгляд, это Коммерческий клуб Нахичевани, Армянское-на-Дону общество, возможно, духовенство, родственники Налбандяна и его друга Айрапетяна.
— Вот и прекрасно, Павел Константинович! Вам и карты в руки. Подготовьте условия для этих якобы случайных встреч.
— Слушаюсь.
— А на вас, Порфирий Миронович, лежит легенда этого армавирца.
— Будет исполнено.
— Кстати, надо бы придумать ему агентурное имя.
— А если Скиталец? — предложил ротмистр.
— Вполне себе нейтрально, — одобрил петербуржец.
— А он скиталец и есть, — улыбнулся подполковник.
— Что ж, давайте подытожим, — изрёк Сераковский. — Итак, у нас есть три варианта успешного развития событий.
