Автор
Когда Шаламов пришел в себя после долгого безпамятства, его взгляд с трудом привык к невесомости и странным орбитальным бликованиям. Все органы чувств требовали немедленного открытия двери и воздуха — как будто он находился в мясорубке вместо интергалактической спасательной шлюпке «Кентавр» с надеждой на чудо....
Мы разговорились, и он вспомнил одну любопытную вещь: оказывается, он как-то встретил Ландсберга в компании Гзаронваля и юных функционеров из среднеевропейского «эскадрона жизни». Факт дополнил нашу картотеку, и дальнейшее было делом техники.
Баренц вздохнул.
– Не рано вы начинаете?
– Один мой знакомый, – комиссар сухо улыбнулась, – говаривал: кто не успел, тот опоздал. Нет, не рано. Мы проверили все кибзаводы сложной техники и выявили еще три, выпускающие секретную для непосвященных продукцию.
– Орден?!
– О нет, конечно, он – лишь исполнительный центр, один из многих. Орден существует уже более трех столетий, и выйти на его руководителей не удалось еще никому, в том числе и моим предшественникам. Были частые победы, выигранные «шахматные партии», но и только.
Помолчали. Потом Баренц вспомнил о предмете разговора.
– И где же находится этот ваш исполнительный центр?
– Где-то в Чернобыльской глуши.
– То есть в зоне площадью в тридцать тысяч квадратных километров. Как же вы начинаете операцию, не зная точных координат центра?
– У нас появились неожиданные помощники.
– Я знаю.
– Она влюбилась в него, хотя я совершенно не понимаю… впрочем, не о том речь.
Баренц прикусил губу, скрывая усмешку.
– Короче, она каким-то образом установила, где он находится, не пожелав сообщить об этом мне, и сейчас она и двое ее добровольных помощников, – голос комиссара стал еще более мрачным, – Ромашин и Хан, ищут Железовского.
– Пограничники тоже участвуют в операции?
– Налицо трагическая пограничная ситуация, и погранслужба обязана работать. А что? – Глаза Бояновой сузились.
