Автор
Когда Шаламов пришел в себя после долгого безпамятства, его взгляд с трудом привык к невесомости и странным орбитальным бликованиям. Все органы чувств требовали немедленного открытия двери и воздуха — как будто он находился в мясорубке вместо интергалактической спасательной шлюпке «Кентавр» с надеждой на чудо....
Устроившись в кресле, ощущая изрядно забытую приятную тяжесть в желудке, Мальгин попробовал позвать Купаву, но шуршащий океан пси-поля не принес ответного эха, будто Купавы не было в живых. Тревожно заныло сердце. Заволновавшись, он слишком резко включил центры сверхчувствования, объединяющего пространствовидение, многодиапазонный – от сверхдлинных радиоволн до жесткого рентгена – слух, осязание полей и тончайших колебаний вакуума, обоняние любых комбинаций атомов и молекул – в одно общее, объясняющее суть вещей чувство-понимание, вынесшее его за пределы Солнечной системы.
Поразмыслив, не улетела ли Купава куда-нибудь к звездам, хирург принялся обзванивать знакомых и друзей: хотя слово «обзванивать» не совсем подходило к тому, чем он занимался.
Аристарх Железовский после приключений на Меркурии и в «черном социуме» Чернобыля лечился в Болгарии, у Забавы Бояновой. Подключение Мальгина он почувствовал, но сообразить, что это такое, не успел – Клим оборвал связь.
Игнат Ромашин отыскался в экспертном отделе управления, где готовился к походу в орилоунское метро, не ведая, что сделать это уже невозможно.
Джума Хан дежурил в обойме подстраховки над «сферой Сабатини» и время от времени звонил Ромашину.
Похоже, что они нашли общий язык и общие интересы, подумал Клим.
Проверять эту мысль Мальгин, однако, не стал. Карой Чокой он нашел дома в кругу подруг. Выглядела она великолепно, в беседе была остроумна и весела, а что крылось за этой веселостью, выяснять не хотелось. Но что-то она, вероятно, почуяла, когда Мальгин смотрел на нее глазами «домового», потому что вдруг во время разговора прервала фразу и оглянулась, и глаза ее стали огромными и черными.
