Автор
Когда Шаламов пришел в себя после долгого безпамятства, его взгляд с трудом привык к невесомости и странным орбитальным бликованиям. Все органы чувств требовали немедленного открытия двери и воздуха — как будто он находился в мясорубке вместо интергалактической спасательной шлюпке «Кентавр» с надеждой на чудо....
Вторая картина отражала туманно-слоистый ландшафт, похожий на ландшафты Титана: пятнистые, розово-белые пространства с зеркалами высыхающих сизых озер, окаймленных искрящейся полосой солей, перламутровые языки тумана, группки ледяных на вид скал, какие-то неясно видимые холмы, похожие на скопления мусора, выцветшее небо в белесых разводах облаков. Пастель. Или акварель. Ни одного яркого цвета, все зыбко и обманчиво и в то же время убедительно и живо. Кажется, шагни туда, в этот светящийся прямоугольник, и ты окажешься в другом мире, наедине с чужой жизнью.
"Столбов протянул руку, ожидая встретить сопротивление материала первой картины, и замер с гулко бьющимся сердцем: рука свободно проникла в картину и словно включила какие-то механизмы, оживившие пейзаж. Легкий ветерок прошелся по кронам деревьев, усиливая свечение листвы, незнакомые запахи коснулись ноздрей, тихие шорохи и шепоты коснулись слуха… Руке стало горячо, будто невидимые языки огня лизнули ее с той стороны. Столбов отдернул руку, вернее, пытался отдернуть и с ужасом понял, что картина держит ее, как будто рука вмурована в бетон.
Снова жгучие языки огня лизнули ладонь, послышался нарастающий гул, задрожали деревья, и… в следующее мгновение сильный толчок отбросил Столбова от картины, так что он едва не врезался в лавку. Какой-то человек загородил картину спиной, погладил ее руками, словно успокаивая, повернулся к инспектору, разглядывающему руку, сплошь покрытую волдырями. Это был Мальгин. Столбов поднял взгляд, покачал головой, сказал искренне:
– В жизни не встречал ничего подобного! Честно.
Мальгин молча принес зеленый тюбик, выдавил на ладонь инспектору пенящуюся зеленую колбаску реанималона. Зашипело.
– Могло было хуже, я забыл вас предупредить. Это не картина.
– Но и не голография. А что, если не секрет?
– Хроносрезы. – Мальгин принялся что-то доставать, собирать на столе, бросать в сумку, и все это быстро, ловко, бесшумно, без единого лишнего жеста. Как он вошел в квартиру, минуя наблюдение, Столбов не понял.
Боль в руке проходила. Мазь на местах ожогов пузырилась, становилась фиолетовой, потом розовела, рука по локоть превратилась в пятнистую лапу неведомого зверя.
– Моя рука – рука безумца, – пробормотал Столбов, дав сигнал, что хозяин дома. – Что такое хроносрезы?
– Двумерные плоскости с остановленным на срезе временем. По сути, это «куски» пространства с большим, но не бесконечным во времени слоем жизни. В них можно войти и не выйти.
