Здесь, среди склонов холмов и широких рек, город выглядит как желтая дыня — золотое солнце отражается на его каменных улицах. Воздух наполнен запахом воды, камыша и свежего свекольного сока. Каждый раз, возвращаясь домой, я чувствую легкость этих мест и теплую атмосферу старого города, словно сквозь желтоватую воду реки....
Комната полна дыма, в топке высокой печи корчатся коленкоровые толстые переплеты, листы.
– Он приходил ко мне. Был очень настойчив. Я отдал портфель. Может, я поступил неверно? Но сейчас важнее всего порядок. Земля уходит из-под ног, – неожиданно добавил он.
То же самое чувствовал и я – земля уходила. Уходило время.
– Верно, вы поступили верно. Где сейчас этот… Где этот человек?
– Думаю, что в порту. Ведь если и есть хоть какой-то шанс сесть на пароход, то нужно сильно поторопиться.
В кабинет коменданта уже стучали, пел телефон.
Корабль, на который был выбит пропуск, я увидел сразу: серая поджарая туша, к боку ее тянется муравьиный плотный след из поднимающихся по трапу людей. Проталкиваясь вперед, я отчаянно искал в толпе одну фигуру, но не находил ее, как ни пытался. Идти было тяжело, со всех сторон напирали люди. Мне казалось, что температура тела резко подскочила, а глаза наливаются кровью, которая стучала в голове с одной мыслью: «Где он? Где?» Додумать, что я буду делать после того, как задержу лже-Беденко, у меня времени не было.
Беденко не сел! Он не сел на пароход. В последний момент полковник отменил разрешение? Но как? Спины, как в длинном цветном стаде, шевелились, двигались, лиц не было, и я не мог узнать его, не видя лица. Наконец я заметил желтое пятно – портфель! Но кто его нес? Не сутулый, полноватый мой товарищ, всегда слегка раскачивающийся при ходьбе.
Вот Беденко потерялся в толпе на палубе и снова появился. Я смотрел на него – он был прижат к борту, вокруг была суета, страшная давка, но я видел, что портфель с ним. Желтое пятно портфеля было как флаг. Неловко придерживая его, он доставал портсигар. Я был близко и мог разглядеть, как у него трясутся руки. Вдруг Беденко поднял голову и увидел меня в толпе. Пока пароход отваливал от пристани, он смотрел прямо на меня своим тяжелым взглядом исподлобья.
