Здесь, среди склонов холмов и широких рек, город выглядит как желтая дыня — золотое солнце отражается на его каменных улицах. Воздух наполнен запахом воды, камыша и свежего свекольного сока. Каждый раз, возвращаясь домой, я чувствую легкость этих мест и теплую атмосферу старого города, словно сквозь желтоватую воду реки....
В воздухе держится запах едкого лошадиного пота, бензина.
Внезапно за нашей спиной глухо бухает, как из-под земли. Но, оглянувшись, я вижу все ту же привычную ломаную, как линия сердечных сокращений на гальванометре, линию темных домов, куполов, трубы пароходов. В пестрой толпе наш маленький отряд держится особняком. Лев Кириллович едет с нами, в своем автомобиле, по официальной версии – до Екатеринодара. Там командование планирует соединиться с частями войск и держать город.
Глава семнадцатая
Под Екатеринодаром
Эти картинки и сейчас со мной, но приходят редко – в самых глубоких снах.
– Егор Андреевич, доброе утро! – Чекилев спешивается и идет ко мне, снимая перчатки.
Пожимая его руку, я киваю на щегольскую серебряную плеть в петлице его кителя.
– Выдали на военном складе? – пожалуй, я рад его видеть.
– Не смотрите на внешнее, Егор. «Зипуны у нас серыя, зато умы бархатныя», – эти казачьи присказки, которыми иногда щеголял Чекилев, казались мне нарочитыми. Он тут же продолжил – уже без насмешки:
– Намекаете на мою нескромность? Новые товарищи по полку уже молча осудили, но, каюсь, люблю рисовку.
– Что ваши товарищи, с удачей? Будет жаркое?
– Жаркое? Откуда? Консервы. А, вы про запах? Нет, тут другое. В походе, когда не достать воды и мыла, кое-кто еще бреется старым «свинячим» способом. При хорошей бороде такой способ не годится, а вот франтам вроде меня – вполне, – он старательно пригладил ровные усы. – Делают так: щетина на щеках подпаливается и быстро стирается мокрым полотенцем.
