В уличных часах вагона я отметил опоздание поезда — как всегда. Выскочил из вагона, уступив дорогу остальным пассажирам. Массивный чемодан звякнул о трещиненный асфальт. Кровь ударила в голову от яркого солнца на перроне.
Похоже, «Черный дембель. Часть 1 (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Деревенька Майская — знаете такую? Это по дороге к Первухино. Я туда и обратно. Глазом не успеете моргнуть.
Мужчина перестал щуриться, приосанился, подпёр кулаками бока. Посмотрел на меня снизу вверх, но будто глядел свысока. Возмущённо крякнул.
— Ишь ты, стервец, чего удумал! — сказал он. — Чижика моего умыкнуть решил?!
Степан Кондратьевич грозно выпятил грудь и заявил:
— Не позволю!
— Не умыкнуть, а одолжить ненадолго: за плату, — сказал я.
Тряхнул сумкой — бутылки приглушённо цокнули.
— Соглашайся, Кондратьич.
Степан Кондратьевич резко и шумно выдохнул, будто его проткнули иглой. Бросил тревожный взгляд на дверь веранды.
Он посмотрел на мотоцикл — затем: на меня. Заскрежетал зубами.
— Да ты не переживай, Кондратьич, — сказал я. — Верну твоего Чижика целым и невредимым: ещё засветло. Даже не сомневайся! Ты ж батю моего знаешь! Когда Черновы кого-то обманывали?
Степан Кондратьевич тоскливо вздохнул.
Он мазнул глазами по мотоциклу — словно погладил любимую лошадку.
Махнул рукой.
— А ты ездить-то умеешь, паря? — спросил Степан Кондратьевич. — Это ж тебе не велосипед. Тут умения нужны. И права!
Я улыбнулся.
— Умею, дядька Степан. Я за время службы в армии на чём только не ездил. Даже на танке!
Передал мужчине сумку с водкой.
Тот взвесил сумку в руке и сказал:
— На танке — это серьёзно…
Почесал затылок.
— Батя твой человек умный, правильный, — сказал Степан Кондратьевич. — Ладно. Бери, чего уж там.
Дверь веранды распахнулась — на верхнюю ступень шагнула темноволосая хозяйка дома. Искавшие лазейку в дом мухи пугливо разлетелись по двору. Женщина замерла, пошевелила густыми бровями. Вне дома ей ничто не помешало грозно расставить локти. Она посмотрела на лысину своего мужа — Степан Кондратьевич ссутулился, будто под тяжестью её взгляда.
— Я не поняла! — сказала она. — Кому это ты своего скакуна отдаёшь? А ты у меня спросил?!
— Так… это…
Степан Кондратьевич дёрнулся, как от удара в бок; звякнул бутылками.
— Так это ж Лёньки Чернова старший сынок! — объявил он.
