Автор
В черной комнате пахло дымом, воском и алкогольными ароматами. Здесь росли необычные растения: кактусы, фиалки и даже маленькая финиковая пальма, прижавшись к хрупкой женщине-коту, которая держала его на себе, словно владелица лошади.
Похоже, «Черный дембель. Часть 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но он явно не наслаждался моим исполнением его творения. А вот Насте и Лене песня нравилась — это читалось на их лицах. Слушал меня и Бурцев, не без удовольствия отыгрывая при этом роль пассивного курильщика (за столом сейчас курил только Высоцкий). Я вспомнил, что «Балладу о любви» Артур Прохоров обычно исполнял, когда снова влюблялся. А влюблялся Артурчик часто: даже когда был в очередной раз женат (причём, влюблялся он обычно не в свою жену). По звучанию этих строк я и определял, что мой друг снова «попал».
— … Я дышу — и значит, я люблю! — пропел я.
Резко замолчал, накрыл ладонью струны. Вновь почувствовал прикосновение Лениного колена к моей ноге под столом. Посмотрел на Высоцкого, который будто позабыл о наполовину истлевшей сигарете.
— Какая замечательная песня, — сказала Бурцева.
Она повернулась к Высоцкому и заявила:
— Володя, вы гениальный поэт! Я не устану вам это повторять. Я согласна с Наполеоном Бонапартом, который говорил: «Гениальные люди — это метеориты, призванные сгореть, чтобы озарить свой век».
Мне показалось, что Высоцкий вздрогнул. Владимир Семёнович взглянул на Бурцеву.
Он натянуто улыбнулся и сообщил:
— Очень надеюсь, Анастасия Евгеньевна, что я сгорю не так быстро, как этого бы многим моим завистникам хотелось.
— Володя, а что это за баллады, о которых сказал Сергей? — спросила Бурцева. — Спойте нам хотя бы ещё одну! Пожалуйста! Сергей хорошо пел.
Высоцкий ухмыльнулся.
— Пока мои баллады для кинокартины «Стрелы Робин Гуда» существуют только на бумаге, — сказал он. — За исключением «Баллады о любви», разумеется. Но и она… эээ… в черновой версии, которую я обязательно доработаю.
Он протянул ко мне руки — я через стол передал ему гитару. Владимир Семёнович осмотрел музыкальный инструмент, покачал головой.
Высоцкий посмотрел на Настю и сказал:
— Но я спою вам пару других песен.
Владимир Семёнович провёл пальцем по струнам — те послушно откликнулись на его прикосновение.
Евгений Богданович вскинул руку.
— Так, стоп, — произнёс он. — Раз уж такое дело, что моя дочь уговорила спеть Высоцкого… Я позвоню на работу и предупрежу их, что сегодня там не появлюсь.
Он пожал плечами, усмехнулся.
