— Кому?
— Сам себе. И сдержу это обещание.
Лена дёрнула плечами.
— Ничего не поняла, — сказала она. — Ты снова видел сон с предсказанием? Я правильно догадалась?
Котова убрала рукой со лба так и норовившие прикрыть ей глаза каштановые пряди волос.
— О чём он был? — спросила Лена. — Что произойдёт в мае? Почему ты… мы это не исправим?
Она снова привстала, потревожила пятна света на потолке: те заметно дёрнулись. Я пожал плечами.
— Не всё так просто.
Вздохнул.
— Да и рано пока об этом рассуждать, — сказал я.
— До мая столько воды утечёт…
Махнул рукой.
— Какой ещё воды, Серёжа? Не понимаю. Что ты видел?
— Я много чего видел. И кое о чем тебе уже рассказывал.
— Помню.
Я зевнул, прикрыв рот ладонью. Потёр глаза.
— Скоро мне понадобится твоя помощь, Лена, — сказал я. — Раз уж ты сама о ней заговорила.
Котова решительно тряхнула головой. Я отметил: сонной Лена не выглядела, хотя ещё недавно мне казалось, что она задремала.
— Что и когда нужно сделать? — спросила Котова. — Я готова. Обязательно помогу.
Рассказывай.
— Сейчас расскажу, — пообещал я. — Только не здесь. Идём на кухню. Я сварю кофе.
* * *Молотые кофейные зёрна я привёз в эту квартиру вместе с шампанским. Потому что не сомневался: сегодня понадобится и то и другое. Пустая бутылка из-под игристого вина стояла сейчас рядом с мусорным ведром. О кофе я вспомнил утром. Сварил его в эмалированном ковшике на газовой плите, разлил ароматный напиток по чайным чашкам. Котова от кофе не отказалась. Только подпортила его вкус двумя ложками сахара.
Она сидела на табурете, закутавшись в мою рубашку. Размешивала сахар. Наблюдала за тем, как я изгонял из себя сонливость крохотными глотками крепкого кофе. Лена лишь один раз продегустировала сваренный мною напиток — до того, как я поставил свою пустую чашку в раковину.
— Совсем другое дело, — заявил я. — Взбодрился.
Прогулялся в комнату, натянул там штаны.
Вернулся в кухню, бросил на стол картонную папку с надписью «Дело №_». Уселся около неё на стул. Я распутал узлы завязок, откинул крышку.
Лена поставила чашку, чуть вытянула шею — рассматривала выглянувший из папки исписанный моим размашистым почерком лист серой бумаги.
— Что это? — поинтересовалась Котова.
— Костыли для памяти, — ответил я.
И тут же пояснил:
— Память у меня не идеальная. А с возрастом лучше не станет. Поэтому я теперь записываю то, что видел. На всякий пожарный случай. Чтобы в будущем не позабыл те или иные детали. Ну и просто на память. Вот взгляни.
