Мой глаза устремлены на тонкий динамик, выпавший из моего уха. Веселье неожиданно сменилось любопытством. Что от меня хочет этот Следователь и зачем ему нужен я? Угрызения совести возвращают мне осторожность. Черный код дрожит под моими пальцами, его тайны оживают с каждым нажатием кнопки....
Снова выстрелила, но опять не попала.
Пилот увеличивал обороты двигателя. Тулу запрыгнула на борт, и машина начала подниматься.
Я попробовала взобраться на забор, но трубы оказались слишком скользкими. Я свалилась вниз и растянулась на земле. А когда поднялась, аппарат уже скрылся из виду.
Сверившись со своим компасом, я поняла, что охотница говорила именно об этом месте.
Черт возьми!
От отчаяния я принялась пинать трубы. Я даже не заметила, как в воздухе появился «Прайер». И лишь увидев, что он опускается совсем неподалеку, попыталась спрятаться.
Возможно, репортеры решили наконец-то отловить меня. А может быть, охотились за Тулу.
Я достала из браслета газовую капсулу. Решила бросить ее в кабину, когда появится Следователь, и попытаться разглядеть лицо пилота. А пока не видела ничего, кроме зеркальных стекол, напоминавших темные очки.
От выброса адреналина по моей коже будто бы заскребли ножом. Но я терпеливо ждала, пока вертолет опустится.
А он и не думал приземляться. Может быть, я не интересовала его. Повисев на месте, вертолет набрал высоту, к моему облегчению и недоумению.
Еще раз, черт возьми!
* * *Сообразив, что снова осталась жива, я принялась искать свой чемоданчик. Открыв его, я увидела спокойно спящего Неудачника. Разбудила его и выпустила пастись. Теперь крыса меня уже совсем не раздражала, а даже начала нравиться.
Когда она наелась, я запихнула ее обратно и двинулась в путь.
Под вечер я заметила, что людей на улице все меньше и даже разговоров почти не слышно.
Я включила фонарик, закрепленный у меня на лбу, и зашагала по улице, словно движущийся маяк. Я пристально вглядывалась в темноту, сжимая в руках пистолеты. К утру у меня совершенно затекли пальцы.
Ужасно хотелось лечь, но меня гнали вперед два обстоятельства: сознание того, что Тулу по-прежнему опережала меня, и то, что пейзаж совершенно изменился.
Вдоль опустевших домов росли мутировавшие деревья.
Опасаясь этих плодов, я так задирала голову вверх, что у меня заболела шея. Мне еще не доводилось видеть столь высоких и растущих так плотно пальм.
