Мой глаза устремлены на тонкий динамик, выпавший из моего уха. Веселье неожиданно сменилось любопытством. Что от меня хочет этот Следователь и зачем ему нужен я? Угрызения совести возвращают мне осторожность. Черный код дрожит под моими пальцами, его тайны оживают с каждым нажатием кнопки....
— Почему только меня? А как же быть всем остальным зараженным?
— Мы пытались им помочь, но они погибали, — ответил Даак мрачно.
— Вот как? Значит, ты убил столько народу, и я должна была стать следующей?
Даак пожал плечами, не обращая внимания на мою иронию. Он вообще не обращал внимания на то, что не соответствовало его взглядам.
— Ты намного сильнее всех остальных, Перриш. Ты и так уже много раз выживала там, где другой отдал бы концы. Возможно, мне удастся использовать тварь, которая сидит в тебе, для своих нужд.
— Для своих нужд? — взорвалась я. — Что же тебе нужно? Армия оборотней?
Он не дал прямого ответа, да этого и не требовалось. Все было видно по глазам.
— Мы должны вернуть себе свой дом, Перриш, — произнес Даак. — Свою землю. Я очищу ее от всякой швали, и тогда все изменится.
Видимо, под швалью подразумевались жители Терта. Конечно, я тоже часто так их называла, но, скорее, любя. Он же произнес это слово с ненавистью.
Я считаю, что надо просто жить и не мешать жить другим. Но если на меня кто-то наставит пушку или нож, я превращу его в собачий корм.
Никто из людей не может усвоить простую истину — мы все правы, и никто из нас не прав. Казалось бы, что может быть проще? Но мы все никак не поймем, что не следует навязывать остальным свою волю.
Есть лишь одна вещь, которую я ненавижу больше, чем безумство, обман и красивые наряды. Это слепое фанатичное желание управлять другими.
Словом, я не позволю Дааку использовать Эскаалима для создания особых бойцов. Но пока не следует говорить ему об этом.
Нужно потянуть время, сделать вид, что играешь на его стороне.
— Ладно. — Даак зевнул. — Если ко мне придут, разбуди меня.
Он улегся и тут же захрапел. Глядя на него, я всю ночь боролась с двумя желаниями: разбудить его или бросить здесь одного. В подобных обстоятельствах удержаться от искушения очень трудно.
Наконец, на рассвете я разбудила Даака и сказала:
— Идем отсюда.
Он протер глаза, почесал бок и потянулся. Только что казался таким паинькой, а теперь вел себя так неприлично.
Мы вышли из номера и спустились на один пролет, как вдруг эскалатор остановился.
— Лойл! — крикнула я.
Он выглянул из-за моего плеча и выхватил свой «Спрэг». Только теперь я заметила, что путь преграждает какая-то бледная мембрана.
Я потрогала ее и сказала:"
"— Похоже на толстенную паутину.
