Автор
Майор Сэндз с опаской принимает ухаживания госпожи Удача. Его опыт показывает, что эта женщина предпочитает награждать неподвластных, несмотря на ее собственные дурные поступки. В книге "Черный Лебедь" вы окунетесь в мир, где судьба обещает больше золота, чем ума может разобрать....
За иллюминатором промелькнула тень. Кого-то сбросили за борт. Затем другая, потом еще одна.
Страх снова овладел мисс Присциллой, и она еще крепче прижалась к де Берни.
— Скоро все кончится, – произнес он спокойным голосом. – У Лича три сотни человек, никак не меньше. А на «Кентавре» не больше двадцати."
"Де Берни насторожился — его ухо уловило какой-то звук, уже совсем близко. И самым решительным голосом он прибавил:
— Итак, что вы решили? Я требую полного и безоговорочного повиновения. Жду вашего слова, это очень важно.
— Да, да. Приказывайте, – дрожащим голосом проговорила мисс Присцилла.
— А вы, майор Сэндз?
Ворча себе под нос, майор дал слово. Но едва он успел его произнести, как на трапе послышалось шлепанье двух десятков босых ног и приглушенный шум голосов; гвалт нарастал, становясь все ближе и ближе.
Затем гул превратился в дикий вой, но звучал он уже несколько по-иному — во всяком случае, так показалось де Берни, все время державшему ухо востро. Это был все тот же топот и те же вопли.
Бой длился недолго. Пираты очистили палубу «Кентавра» в два счета — подобно мощной приливной волне, – несмотря на оказанное сопротивление.
Некоторое время спустя топот ног и шум голосов, заглушивший другие, отдаленные звуки, возвестил о приближении победителей — они бросились осматривать добычу; кроме того, им предстояло решить участь несчастных, сокрывшихся от мгновенной смерти во чреве плененного корабля.
Дверь кают-компании резко распахнулась и, ударившись о переборку, разлетелась на куски. Через темный дверной проем в каюту ворвалась толпа полуобнаженных людей в цветастых тюрбанах; их бородатые, обожженные солнцем лица сияли зловещей радостью. Руки сжимали оружие, а уста изрыгали хулу и проклятья.
Увидев четверых пассажиров — с ними был и Пьер, он стоял чуть в глубине, силясь изобразить на лице спокойствие, хотя от страха его черная кожа вся посерела, – пираты на мгновение оторопели.
Руки француза лежали на серебряных рукоятках пистолетов, но он даже не пытался извлечь их из-за пояса — его хладнокровный, властный вид премного озадачил пиратов.
— Руки прочь! – крикнул им он. – Первому, кто сделает хоть один шаг, я всажу пулю в лоб.
