Я с головы до ног окутал холодным зловещим покалечиванием под мостом. Вздохнула тишина: Разрушитель исчез в водовороте, но я сам видел его? Или же это был исполнитель из числа простых, посланный проверить бомбы? Черный лис Шива скользнул мимо моих глаз как невидимка, ускользая от злосчастного случая....
Похоже, «Черный лис. Том 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А потом ко мне подступил очередной предприимчивый господин, сколько их уже было, владельцев мануфактур, оружейников, даже тот, кто выпускал эти смешные бумажные газеты…
Он представился корреспондентом, и мне пришлось ответить на ряд вопросов, и не сразу я спохватился, что с господами журналистами нужно держать ухо востро.
Но кажется, всё обошлось и князю не придётся за меня краснеть.
Эх! Сюда бы моего друга Лёву Полесова. Уж он-то получил бы от этого бала, от всего этого внимания, ОГРОМНОЕ удовольствие.
От журналиста меня спас Колян.
Бесцеремонно оттеснив господина Хрущева — так звали борзописца из газеты «Московские Ведомости», — он вполголоса сообщил:
— Белая гостиная. Я провожу.
Щелкнув каблуками перед Хрущевым, я с облегчением покинул эту огромную, роскошную, набитую музыкой и гостями залу.
Пока шли, всё время хотелось принять душ: казалось, любопытные взгляды до сих пор ползают по мне, как муравьи.
Колян шествовал не оборачиваясь, с ровной напряженной спиной, фуражка — на сгибе локтя, словно он собрался пригласить на танец даму.
Но дам здесь уже не было. Был широкий, ярко освещенный коридор с портретами на стенах — на двух или трёх я заметил фамильное сходство: эти вот оттопыренные уши и внимательные ореховые глаза…
Двери были двустворчатыми, в три человеческих роста.
Колян сказал, белая гостиная. И она действительно была белой. Куча оттенков, от яичного, до цвета топлёного молока. Потолок, стены, ковёр на полу, портьеры, мебель — всё.
И в этом белом безмолвии я мгновенно увидел пурпурную шелковую ленту. Государь. Он стоял прямо, но в то же время как-то непринужденно, рядом с диваном, на котором сидела… Ну конечно она.
Князь тоже был здесь — рядом с окном, за которым было уже темно. Но ткань была сдвинута в сторону и стекло зияло чёрным пустым провалом.
Фудзи — подтянутый, без ухарского ментика, тоже в белом мундире с множеством чёрного посеребрённого позумента.
Колян, впустив меня, закрыл дверь. И встал тут же, сложив руки перед собой, в извечной позе всех телохранителей.
