В темном зале, где щебетали электрички и витражи фонарей мерцали прохожими на улицах, я снова оказался среди людей. Смутная память заставила меня почувствовать себя несвободным, словно запертый в тесном пространстве между двумя стенами. Однако эта новая реальность дала мне жажду действий и новых приключений, как лишь я увидел на полу черные джинсы и грязную толстовку из магазина....
Похоже, «Черный лис. Том 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Так-то лучше, — старичок благосклонно кивнул гвардейцам, серебряный шарик на его шапочке качнулся, издав мелодичный звон. — Полагаю, принц Сётоку не отвечает за свои действия. Поражение повлияло на него больше, чем следовало ожидать от такого большого и сильного воина, — он скорбно покивал, поджав губы. — Отведите принца в его покои, заприте там и поставьте стражу.
Хатамото подчинились."
"Сомкнув строй, они зажали Сётоку между собой и двинулись к выходу. Двери Церемониального зала тут же распахнулись.
— Как ты умудрилась устроить трансляцию? — наблюдая, как широкая спина принца с единственной чёрной струйкой крови мерно покачивается среди деревянных шлемов, спросил я шепотом у Любавы.
— В детстве я часто бывала в Нефритовом дворце, — тоже шепотом пояснила Любава. А потом положила ладонь на моё плечо — там, где всё ещё кровоточила рана, нанесённая Сётоку.
Я почувствовал тепло, потом — почти нестерпимый жар, затем — холод.
Когда Любава отняла свою ладонь, моё предплечье украшал тонкий белый шрам.
— Мой отец частенько навещал наместника Томохико, они были дружны. Мы с Михаилом играли в этом зале… И как-то раз он показал мне комнату, спрятанную под Нефритовым троном.
Я бросил взгляд на высокий ступенчатый подиум, на котором покоилась громада каменного кресла. Да. Внутри этого циклопического сооружения вполне можно скрыть даже слона.
— Там расположены охранные системы, — продолжала Любава. — Мониторы, за которыми следит охранник во время церемоний. А ещё — компактная студия прямого эфира.
В глазах Любавы отражались не только воспоминания, связанные с детством. Когда она говорила о Михаиле, старшем принце Антоку, голос её делался таким нежным…
С улицы, сквозь распахнутые ворота, донёсся невнятный рокот.
— Что это за шум? — спросила девушка. Она резко вскинула голову, прислушиваясь к мерному нарастающему грохоту.
Народ постепенно расходился. На подиуме, рядом с нами, остался лишь господин Окигава и несколько гвардейцев — они не отходили ни на шаг от старика. Кто-то принёс хранителю удобный стул с широкой спинкой и казалось, опустившись на него, старик моментально задремал.
