— Ладно, вместе, так вместе, — махнул я рукой, распахнул дверь и отправил вперед Светящийся Огонек, который все это время болтался над нами сверху. Тем временем Полина активировал еще один."
"Прямо за дверью начиналась лестница, которая вела вниз, в подвал. Я осторожно ступил на первую ступеньку и немного подождал. Лестница не рухнула и ничего страшного не произошло. Лишь только шепот, который издавал этот проклятый дом стал еще немного громче.
Дальше я пошел чуть быстрее. Лестница оказалась довольно длинной, в несколько пролетов, которые вились вниз как будто мы спускались в башню.
— Макс, как ты думаешь, откуда эти шепчущие голоса берутся? — спросила Полина, которая шла позади меня и старалась не отставать ни на шаг.
— Понятия не имею. Есть версии?
— Еще бы и даже не одна! — отозвалась девушка. — Я тут столько себе напридумывала всякого.
— Какая нравится больше всего?
— Та, в которой эти голоса принадлежат всем тем, кто умер в этом доме, — мрачно ответила она. — Детям, взрослым, бабушкам, дедушкам.
В общем, всем Соболевым.
— Тоскливая версия какая-то.
— Зато самая вероятная. Я думаю, она же и правильная. Больше неоткуда им здесь взяться, этим голосам.
Тем временем лестница закончилась и мы оказались в коридоре, который сплошь застилал густой белый туман. Самое худшее, что можно было придумать. Темноту можно развиднеть, слишком яркий свет приглушить, а что делать с туманом?
В этот момент из тумана с воплем вынырнул силуэт в ярко-красной одежде и такого же цвета колпаке на голове.
В его руке была огромная дубина, набалдашник которой был сплошь утыкан гвоздями и шипами разной длины.
Он бросился в нашу сторону, за моей спиной завизжала от страха Полина, а я тем временем сделал шаг ему навстречу. Он был на голову выше меня и в два раза медленнее. В тот момент, когда этот красный колпак с хохотом опускал свою дубину на меня, я уже был в паре шагов от того места.
Металлические шипы звякнули по каменному полу, выбив из него пучок искр, а я рубанул его мечом по спине, которая предстала передо мной во всей своей красе.
На стену брызнула кровь, он заорал и рухнул на пол.
— Ну вот и первый артист пожаловал, — сказал я, глядя как он сучит ногами в конвульсиях. — Думаю не последний.
Я сорвал с его головы красный колпак и увидел яростный взгляд, с которым он смотрел на меня. Это был почти обычный человек, только с вывернутыми наизнанку губами и изломанными зубами. Он попытался плюнуть в меня, затем истерически засмеялся и затих.
