Просто временами как-то забываешь, что имеешь дело с призраком. Я так давно его знаю, что иногда мне кажется он и не мертвый совсем.
Очередной громкий приступ кашля заставил Турка встать на четвереньки, а я отбросил всякие сомнения и решил действовать. Постаравшись вложить в удары все свои силы, которые у меня были, я несколько раз треснул его по спине.
Раз… Два… Три… Пришлось стукнуть его раз двадцать, пока я смог добиться хоть какого-то результата. Я уже начал отчаиваться, когда Ибрагим вдруг взмолился:
— Достаточно, мой господин! Мне уже гораздо лучше!
Пока до меня дошел смысл его слов, я успел врезать ему еще пару раз и лишь после этого остановился.
— Макс, ну ты прямо в азарт вошел! — хохотнул Дориан, пока я смотрел на Ибрагима, а он на меня. — Я уже хотел взять свои слова обратно насчет того, что нельзя умереть два раза. Думаю, еще несколько таких ударов, и у тебя могло-таки получиться прикончить нашего Турка."
"Судя по взгляду Ибрагима, он придерживался схожего мнения на этот счет. Он еще несколько раз кашлянул, а затем поспешил поделиться своей радостью.
— Надо же, помогло! Вы великий целитель, мой господин! Это вас в «Китеже» учат таким полезным навыкам?
— Угу, — кивнул я. — И в «Китеже» тоже. Что с тобой было вообще?
— Сам не знаю, — сказал он, ощупывая свое тело. — Когда эта зверюга лупила мной об дерево, у меня там что-то хрустнуло внутри и стало как-то… как-то… Ну вы видели, как оно стало. Что-то внутри мешало мне нормально говорить.
— Видел, — подтвердил я.
— Ну вот, а когда вы меня начали лечить таким необычным способом, там опять что-то хрустнуло и все пришло в норму, — сказал он.
— Большое вам спасибо!
— Не за что, — кивнул я, при этом делая такое лицо, будто я все время делал нечто подобное и это было для меня вполне обычным делом.
В этот момент я услышал за спиной чьи-то медленные шаги и обернулся. Надо же, Пиявка нашел в себе силы подойти к нам. Значит и с ним все порядке. Это совсем хорошо. Вот только что-то у него с походкой странное происходит… Как-то он неуклюже ногой подгребает.
— Иван, что с ногой? — спросили мы у него в один голос с Ибрагимом.
— Надо же как распереживались… — скривился он. — Аж тошнит…
— Ну и грубиян ты, Болотников! Между прочим, радоваться нужно, что Максим твоей ногой интересуется, — строго сказал ему Турок. — Он не за все ноги так переживает.
Вот он точно подметил… По правде говоря, до этого момента вообще ни за какие особо не переживал. Кроме своих собственных, разумеется.
