Автор
Лондон в июне 1763 года пылал яркими фонарями и бурно дышал атмосферой старого города. Где-то далеко гремели барабаны и звучали скрипки, где-то вдалеке плескалось озеро, и несется легкий запах пряностей из кухонь таверн. Однако всеобщая суета исчезала за переплетением узеньких улочек и прибрежными мостиками, где леди и джентльмены скрывались в темных барах и клубах, оставляя свои тени....
Бей кивнул:
— Нет, конечно.
Диана равнодушным взглядом обвела залу, обмахиваясь веером.
— Мне придется нелегко.
— Боюсь, что мой ответ прозвучит как наставление.
Диана увидела веселые искорки в его глазах."
"— Тогда я сама процитирую Марка Аврелия: «Не думай о несчастье, а думай о том, что тебе предоставляется хорошая возможность достойно перенести его».
Бей снова улыбнулся.
— Что еще твой учитель заставлял тебя многократно писать в качестве наказания?
— Многое. По-английски и по-гречески, как в оригинале.
— Увы, но королеве нравится, когда руки придворных дам заняты рукоделием.
Из уст Дианы вырвался стон, но при этом они улыбнулись друг другу, причем довольно открыто. Быстро оглядевшись, она убедилась, что никто не смотрит на них, но тем не менее поспешно подошла к картине на стене и начала внимательно рассматривать ее. На ней был изображен сельский дом с ухоженным садом, разбитым в виде правильных геометрических фигур.
Значит, скоро предстоит расстаться с маркизом.
— А теперь, — сказала она, уже сидя в карете, — расскажи мне подробнее о графе де Броли.
— Я думал, ты уже забыла о нем. — Бей повернулся к ней. — Сомневаюсь, что это будет тебе интересно.
— Разве? Придется вдоволь поскучать здесь, и кое-какие наблюдения могли бы помочь мне скоротать время.
— Шпионить в королевском дворце весьма опасно.
Диана удивленно заморгала.
— Я имела в виду совсем другое. — Затем она усмехнулась. — Лучше считай меня просто сплетницей. Ведь заурядные дамы обычно сплетничают, и в этом нет ничего особенного.
Бей прикрыл лицо рукой, отчаянно сдерживая смех.
— К тому же, — живо добавила она, пользуясь моментом, — быть хорошо осведомленной сплетницей гораздо естественнее, чем вообще не знать, что происходит вокруг.
— Вы неотразимы, леди Аррадейл.
— Надеюсь, лорд Родгар.
Улыбка сошла с его лица, и он сделал движение, намереваясь коснуться ее, но сдержался.
— Хорошо, — сказал Бей серьезным тоном. — Однако помни, то, что я сейчас расскажу тебе, знают очень немногие, и француз понятия не имеет о нашей осведомленности. Пусть все так и остается.
