Автор
Лондон в июне 1763 года пылал яркими фонарями и бурно дышал атмосферой старого города. Где-то далеко гремели барабаны и звучали скрипки, где-то вдалеке плескалось озеро, и несется легкий запах пряностей из кухонь таверн. Однако всеобщая суета исчезала за переплетением узеньких улочек и прибрежными мостиками, где леди и джентльмены скрывались в темных барах и клубах, оставляя свои тени....
Те слова, которых она, по его мнению, никогда не слышала и которые, как ему казалось, он давно забыл.
Она отыскала его губы, и он едва не поддался мучительному желанию.
Диана снова пришла в себя и заглянула ему в глаза.
— Я ошибалась. Теперь я хочу всего.
Он покачал головой и хотел отодвинуться, но она не выпустила его из объятий.
— Я вполне отдаю себе отчет. Это возможно только сейчас, правда? Но не завтра.
Она почувствовала дрожь, охватившую его, и увидела блестящие капельки пота на его коже.
— Да, на будущее надежды нет.
— Возьми меня, Бей, — сказала она, притягивая его к себе. — До конца. Сейчас. Скорее. Пожалуйста.
Внезапно он резко подался вперед, словно внутри сработала какая-то пружина, как в механическом барабанщике.
Диана закрыла глаза, отдавшись своим чувствам, когда его твердая мужественность начала заполнять ее.
Да, да!
Диана, готовая без жалоб перенести боль, с удовлетворением ощутила, как он глубоко проник внутрь.
Ее захлестнула теплая волна наивысшего наслаждения, которое, как говорили, должно сопровождать слияние с мужчиной.
— Кажется, мы довольно легко преодолели препятствие, — сказал он.
— Ты разочарован?
— Думаешь, мне очень хотелось причинить тебе боль? Не говори глупости, Диана. Лучше забудем обо всем на свете и погрузимся в небытие. — Он почти вышел из нее, затем мощным толчком снова вошел.
Ей хотелось уйти вместе с ним в небытие и даже умереть с ним по-настоящему, если они не могут жить вместе.
Диана закрыла глаза, стараясь уловить ритм его движений, и вдруг подумала, не стучит ли их кровать о стену, сообщая всему свету, чем они занимаются. Впрочем, это ничуть не волновало ее. Пусть весь мир катится к чертям.
Внезапно внутри вновь вспыхнул огонь, и она замерла полностью растворившись в нем.
Это было так чудесно. На этот раз ее ощущения казались не столько острыми, сколько более глубокими — голова ее затуманилась и все тело словно растаяло.
Когда Родгар в изнеможении лег рядом, она улыбнулась:
— Ты весь взъерошенный и мокрый от пота.
Он тихо засмеялся.
— Я не могу заниматься любовью без страсти.
— Да. Маллорены привыкли все делать со страстью. — Она знала, что это является негласным девизом их семьи.
Он снова засмеялся и посмотрел на нее. Несколько дней назад ей трудно было представить его таким.
— Можно делать это с холодным сердцем, — сказал Родгар, — но это не имеет ничего общего с любовью.
