Завершающая часть трилогии погружает читателя в историю сибирской деревни сквозь годы становления советского государства. От революционных двадцатых через суровые испытания Великой Отечественной войны до первых шагов послевоенного восстановления — судьбы обычных людей переплетаются с...
Приехали два милиционера, оперуполномоченный, которого он видел впервые, и жуткая фраза: «Вы арестованы!» И – ночь, суматошная, темная, сырая, чавкающая. Ехали верхами из тайги в райцентр. Объездной дорогой мимо Белой Елани. На рассвете переправились через Амыл, и Демид оказался в четырех бревенчатых стенах, за решеткой на окне.
И вот привели его на допрос.
– Демид Боровиков? Так. Бывший военнопленный. В тридцать седьмом году сужден по 58 статье…
– Так точно, гражданин майор. Судим тройкой. Два года восемь месяцев кайлил камень. Освобожден за недостаточностью состава преступления после пересмотра дела.
– Когда вернулись в Белую Елань?
– В марте нынешнего года.
– Почему вы пришли из города один? Могли найти попутчиков. Не так ли?
– Не было попутчиков. Машины не ходили. Лед вешний, сами понимаете, ненадежный.
– Где купили ружье?
– Не купил. Встретил старого товарища по леспромхозу, Тимкова. У него взял.
Ответы Демида майор не записывал.
– Так. – Майор прищурился, – Попробуйте вспомнить, о чем вы говорили с Евдокией Елизаровной Головней при первой встрече возле зарода?
Демид криво усмехнулся:
– Сказал ей пару ласковых слов, как она хотела утопить меня в тридцать седьмом году, и все.
– А не говорили, что наши военнопленные все категорически отказались ехать на родину?
– Вранье! Такого разговора не было.
– Так, так. – И, мгновение помолчав: – В каких отношениях вы были с Анисьей Головней в тридцать седьмом году?
Демид почувствовал, как кровь прилила к его щекам:
– Какие могут быть отношения с малолетней девчонкой?
Майор положил ладонь на папку:
– В какое время дня проходили тем хребтом, где начался пожар?
– Утром.
– И много было там сухостойных деревьев?
– Да весь пихтач и кедрач. Сплошной сухостойник. И валежнику было много. Целые завалы.
Майор, выпрямился и в упор поглядел на Демида.
– И если под такой завал подложить огоньку – сразу пожар?
– Безусловно.
– Когда вы шли по таким завалам, не обронили случайно папиросу?
– Нет, не обронил.
– Вы же, наверное, не один раз закуривали, когда шли своим поисковым маршрутом?
– У тех, кто работает в тайге, есть такая привычка, гражданин майор: если закурил – спичку прячешь под донышко коробка. Всегда так. Папироса докуривается и тушится.
– Ну, а по рассеянности? Забыл – и бросил.
– Не страдаю такой забывчивостью.
– Так. – И опять настороженное молчание. – Долго вы шли тем хребтом?
– Часа два, может. Потом спустился в рассоху.
– Уточните слово «рассоха».
