В черных лиственницах горы скрываются загадки времени. Челнаменте из вековых дубов стоял на обводном холме, а черный тополь касался крыши унывой и сыростью реки Малтата. Давно пораженный грозой, он выжил, прихрамываясь по двум стволам — древние крючковатые пальцы излечения, как стареющих рук, впились в крышу тесовой хижины....
Полюшке важно, чтобы ее отец – был только ее отцом и ничьим мужем (если уж они навсегда разошлись с мамой Полюшки).
«Мы всегда были вместе, и нам все завидовали». Вся Белая Елань, весь леспромхоз, решительно все знают, как дружно живут Полюшка и Демид. И вдруг все рухнет!..
Полюшка еще сумеет постоять за себя и за отца!
И опять отец спрашивает:
– Значит, Демид? – И тихо-тихо, так что Полюшка еле расслышала: – Спасибо, Уголек!
На глазах у Полюшки закипели слезы. И она хотела крикнуть «Папа, поедем!», но вдруг увидела… Что это? Неужели отец плачет? Или смеется?.
Единственный глаз Демида смотрел на Полюшку с таким страданием и болью, как будто он упал с неба на грешную землю. Демид хотел что-то сказать Полюшке, но слова застряли где-то глубоко в горле и никак не слетали с искривившихся губ. Живчик передернул Демидову щеку.
– Полюшка! – выдохнул он, наконец. – Что же ты там стоишь, доченька!.. Подойди сюда.
Полюшка сделала три шага и уперлась, как бодливая коза, отвернувшись в сторону.
– Это же твой брат, доченька!.
Демка сразу же обнял ее тоненькую шею, уцепившись ручонкой за порхающий воротничок. Он не любил мужского общества.
«Брат! Вот еще!» – Полюшка готова была бросить в грязь этого ненужного, ненавистного ей брата. Но Демка ухватил ее за растрепанную прядку волос и, доверчиво улыбнувшись, сказал:
– Пуль, Пуль!..
– Полюшка, Демочка! Ее звать Полюшка, – проговорила Анисья.
– Поль-ка, – раздельно и четко сказал Демка.
Все засмеялись весело и радостно.
– Ты, должна его любить, Полюшка, – возбужденно бормотал отец.
Лицо Полюшки раскраснелось от смятения. Даже шея покрылась пятнами. «Нужен мне брат! – кипела Полюшка. – Чтоб он меня потом бил и таскал за косы, как Андрюшка!..»
– Видишь, какой он маленький, – ласково и нежно говорил отец.
И правда, этот брат был совсем маленький, легонький, как перышко, ножки тоненькие и желтые, как соломинки. А глаза действительно синие-синие с золотыми ресницами, как у Полюшки, не вавиловские едучие, черные смородины…
«Папины глаза!» – с грустью и болью подумала Полюшка, как будто проиграв сражение.
– Ну, что ж мы стоим! – спохватился Демид. – Давайте обратно! Полюшка, мы сегодня не поедем. Завтра успеем… Подождут сплавщики по такому случаю… – возбужденно и весело кинул он, заводя мотоцикл.
Громко затрещал мотоцикл. Демид вывел его на дорогу.
– Как поедем? Ты, Аниса, усидишь с Демкой сзади?..
