В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
» Ему слышится её нежный грудной голос, в котором звучит дивная музыка чужих южных наречий…
«Златка! Любимая! Мы с тобой теперь никогда больше не расстанемся, навсегда соединим наши судьбы! Я лечу к тебе, невеста моя, чужеземочка дорогая, чтобы с этих пор до конца нашей жизни быть вместе. Ты не будешь больше чувствовать себя среди этих широких степей отломанной ветвью. Златка! Мне так хочется видеть тебя счастливой, чтобы моя земля стала и для тебя родною и дорогой…»
Мысли его были вдруг прерваны какими-то звуками, долетевшими из глубокого оврага.
— Вы слышали? Кажись, где-то ржал конь!
— А что тут — село или хутор? — спросил Роман.
— В том-то и дело, что ни села, ни хутора… О, слышите?!
До них донеслось едва различимое в завывании бури тревожно-болезненное ржание.
— Должно, путники, — высказал предположение Роман. — И носит же в такую лихую пору!.. Кто бы это мог быть? Будем надеяться, не людоловы?
— Сейчас узнаем, — ответил Арсен.
Они спустились в овраг.
К отчётливому ржанию коня теперь присоединился человеческий стон. Он слышался снизу, словно из-под снега или из глубокой ямы.
Всадники спешились. Подошли ближе к тому месту, откуда раздавались эти звуки, и в полузанесенной снегом вымоине увидели вороного коня. Вздрагивая от холода, он с трудом поднимал мокрую голову и жалобно ржал, будто умолял о спасении.
Арсен спрыгнул вниз.
Конь потянулся к нему мягкими заиндевевшими ноздрями и попытался подняться. Его хозяин тоже зашевелился и открыл глаза.
— Крепись, дружище! — произнёс Звенигора. — Сейчас мы тебе поможем!..
Втроём они приподняли коня, высвободили из стремени ногу незнакомца. Помогли ему встать и вылезти из вымоины.
Это был высокий, крепкий на вид человек. Его статную фигуру плотно облегала суконная бекеша, подбитая лисьим мехом. Сабля на боку и два пистолета за поясом, дорогая смушковая шапка с малиновым верхом и добротные сапоги с посеребрёнными шпорами свидетельствовали о военных занятиях незнакомца и о том, что он — не сирый да убогий, а вполне зажиточный казак."
"Он отряхнул с себя снег, несколько раз согнул и разогнул правую ногу. Потом перенёс на неё вес всего тела.
