В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
Потом женщина гордо выпрямилась, сжала кулаки и, как будто ничего не произошло, внешне спокойно спросила:
— Где он сейчас? Снова поехал в Немиров?
— Нет, он здесь… Скоро придёт… Мы вернулись не с пустыми руками, и он делит добычу — ясырь и гурты скота: воины хотят получить свою долю немедленно… Наш ясырь я отправил домой ещё с дороги. Отец заранее отобрал и отделил то, что полагалось нам… Ты знаешь, как это делается.
— Боже мой! Как не знать… Разве можно забыть, как меня однажды пригнали сюда, на берег Днестра, и, как скотину, ощупывали и оглядывали чужие люди.
Чора обнял её.
— Мама, успокойся, дорогая! Не нужно вспоминать. Ведь я люблю тебя… Люблю и уважаю больше всех на свете! Ты у нас такая красивая, ласковая и умная, родная моя!
Женщина помолчала. Нахмуренное лицо постепенно стало проясняться, а в глазах засветились тёплые огоньки.
— Спасибо тебе, сынок… Ты у меня добрый… Ну, так где вы побывали?"
"— На этот раз в самом Киеве.
— И это говоришь ты, сын мурзы? — удивилась мать.
— Мама, ты сама учила меня говорить правду!
— Но не презирать свой отчий дом, каким бы бедным и невзрачным он ни был…
— Спасибо, мама, за науку.
— Мне хотелось бы взглянуть на ясырь, Чора… И на ту… дивчину… Проводи меня!
Они вышли из дома, утопавшего в зелени сада и виноградников.
Яркое южное солнце палило немилосердно… Пройдя широкий двор, где возле служб бродили невольники и татары-батраки, мать с сыном оказались в дальнем углу усадьбы, обнесённом высоким забором из ноздреватого ракушечника. Здесь, в мрачных низких помещениях, прилепившихся к высокой ограде, жили невольники.
— Вот они, — сказал Чора, показывая рукой на группу пленников и пленниц, которые, устало поникнув, сидели в тени под стеной.
Навстречу хозяйке торопился пожилой, но ещё крепкий татарин-надсмотрщик.
— Салям, Варвара-ханум, — согнулся он в поклоне почти до земли. — Пришла взглянуть на ясырь?.. Он чудесный! Очень хороший ясырь! Будешь довольна, ханум! Пусть аллах продлит твои золотые годы!
— Я хочу, Селим, сначала увидеть дивчину по имени Стёха, — поморщилась женщина.
