В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
Вы пройдёте от Корсуня до Днестра, Збруча, Случи и Ирпеня, разведаете, что там делается, как живёт народ, покажете ему, что мы про него не забыли, поднимете его, сообща разгромите небольшие татарские и турецкие заставы, где встретите… А весной возвратитесь в Сечь!
— Понимаем, батько, — закивали головами запорожцы.
— Ну, а коль понимаете, то счастливого вам пути!"
"Все вышли, кроме Палия, Звенигоры, Воинова и Спыхальского, которым кошевой велел остаться.
Серко прошёлся по комнате, потом остановился перед Палием, положил ему на плечо руку.
— Ты, должно быть, удивлён, казак, что сразу после крестин атаманом стал?
— Удивлён, батько.
— Привыкай… Правду говоря, я хотел назначить Арсена, но он нарассказал про тебя столько, что хоть кошевым сразу выбирай!
— Он, видимо, преувеличил, батько.
— Вот я и хочу сам убедиться, то ли ты и вправду орёл, то ли лишь похож на него… Ну, ну, не обижайся, я пошутил… Атаманом действительно должен был быть Арсен, но, очевидно, в этом походе у него будет много других забот.
— Благодарствую, батько.
Серко помолчал некоторое время, думая о чем-то своём, сокровенном. Затем разогнал на лбу глубокие морщины и сказал:
— Друзья, вашему отряду будет особое задание… После того как освободите семью Арсена, вы проберётесь в Немиров, резиденцию Юрася Хмельницкого.
— Слишком трудное задание, — задумчиво произнёс Палий.
— Об этом позаботится Арсен, — улыбнулся доброй улыбкой Серко. — Ему не привыкать…
— Все, что смогу, сделаю, батько, — твёрдо сказал Арсен. — Бывало и тяжелее…
— Я полагаюсь на твою сообразительность и твоё счастье, голубчик, — тихо проговорил кошевой.
