В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
Он указывал пальцем прямо в насторожённые глаза парубков и девушек, и те, побледнев, пятились, пытаясь спрятаться среди односельчан, но два дюжих казака, что сразу выскочили вперёд, быстро хватали их за рукава и отводили в сторону.
Перед Златкой и Стёхой Яненченко на мгновение замялся. Их красотою он был поражён ещё там, на хуторе, когда сцепился из-за них с мурзой Кучуком. Собственно, парубков и девчат он начал отбирать для того, чтобы эти красавицы не так выделялись в толпе, ибо прежде всего интересовали его они.
— И вы!
— Ой! — вскрикнула Стёха и схватила Златку за рукав.
Златка испуганно молчала.
Никто не заметил, как перекинулись быстрыми взглядами мурза Кучук с сыном Чорой."
"Полковничьи пахолки[24] подбежали к девушкам.
Младен, Ненко и Якуб напряжённо следили за тем, что происходит на площади. Когда на хутор напали татары и начали выгонять людей, они договорились друг с другом пока что не сознаваться, кто они такие, чтобы в подходящее время освободиться самим и освободить всех своих.
Ненко вдруг вышел из толпы и, обращаясь к Яненченко, быстро заговорил по-турецки:
— Не трогай этих девушек, ага! Заклинаю тебя аллахом — не трогай! Одна из них — моя сестра, которую я нашёл в этом чужом для меня краю, а другая… другая — моя полонянка, которую я намерен был забрать с собой… Ты меня понимаешь? Оставь их при мне, ага!
Яненченко вытаращил глаза.
Поняли, о чем говорил Ненко, и другие. Из-за спины Юрия Хмельницкого, который тоже бегло говорил по-турецки, выехал старшина гетманской охраны Азем-ага, мрачный человечище, с узкими хитрыми глазами и тяжёлой нижней челюстью, сильно выдававшейся вперёд. Остановившись перед Ненко, он пристально осмотрел его, а потом спросил:
— Ты кто такой?
— Сафар-бей, бюлюк-паша отдельной янычарской орты[25] в Сливене.
— Как ты сюда попал, ага? Почему очутился среди этих чужих для тебя людей?
— Нас здесь трое — янычарских старшин, — спокойно пояснил Ненко. Они заранее обдумали с отцом и Якубом, как им держаться, когда настанет время говорить о себе. И он указал на Младена и Якуба, которые поклонились гетману и Азем-аге.
