В замке Лорда Смита разливалась неладность: истерический крик девушки-владелицы взлетал ввысь среди стрельчатых потолков. Я бросилась по коридорам, чувствуя дрожь страха и заботы за сестру. Ничего такого не было — просто новый жених передумал... но это лишь начало непредсказуемого приюта для фамильяров....
Я знала, почему так — громко дети ревут, чтобы привлечь внимание и получить желаемое. А вот так плачут только от настоящей боли.
— Сейчас получишь ведь! — вскипела женщина в фартуке, стоявшая над крохой, уперев руки в пышные бока. — Тресну сейчас! — она замахнулась, и во мне вскипела ярость.
— Не смей, слышишь?! — прошипела я, метнувшись к столу. — Не трогай ребенка, гадина!
Вдарила по деревянной поверхности кулаком так, что тарелка подскочила. Девочка, вздрогнув, подняла на меня заплаканные глазенки. А вот ее истязательница и бровью не повела!
— Леди Редроуз, доброе утро, — совершенно спокойно сказала она и даже присела в реверансе.
— Она тебя била? — проигнорировав ее, я посмотрела на малышку. — Не бойся, говори.
Та несмело кивнула.
— Как вас зовут? — едва сдерживая гнев, посмотрела на мерзкую повариху.
— Соломея.
— Вам не стыдно поднимать руку на ребенка, Соломея?
— А вам не стыдно лезть не в свое дело? — она лишь усмехнулась.
— Чей это ребенок?"
"— Теперь, выходит, ваш, — женщина прищурилась, наблюдая за моей реакцией.
— Как это? — до меня не сразу дошло.
— Это младшая дочь вашего мужа, господина Редроуза, от первой жены, почившей шесть лет назад.
— И вы так обращаетесь с дочерью Янура?
— А вы нажалуйтесь ему, — нахалка по-свойски мне подмигнула.
— Непременно, благодарю за совет, — съехидничала я.
Думала, леди Редроуз съежится и убежит? Еще чего! Моего характера даже мачеха боялась, уж с прислугой справлюсь как-нибудь!
— А пока что займитесь уборкой, — я взяла тарелку с злополучным варевом и наклонила ее, но оно даже не шелохнулось.
— Ой! — девочка прикрыла рот ладошкой.
— Да что же вы!.. — служанка всплеснула руками.
— Простите, леди Редроуз такая неловкая, придется вам прибраться тут. Учтите — приду, проверю!
Под кипящими злостью маленькими голубыми глазками Соломеи я взяла со стола корзинку, положила туда хлеб, сыр, еще несколько вещей и протянула руку девочке.
— Пойдем на пикник?
— А можно? — она несмело улыбнулась и покосилась на повариху.
— Ты теперь моя падчерица, стало быть, только мне решать, что тебе можно, а что нет! Ну, идем?
— Идем! — кроха соскочила со стула и вложила маленькую холодную ладошку в мою руку.
— Покажешь, куда? — шепнула я, когда мы вышли из кухни. — Я ведь тут у вас ничего не знаю.
— Покажу, конечно! — она потянула меня к небольшой роще неподалеку.
