Автор
В Чертовке для безопасника (СИ) главный герой возвращается к работе после долгого отпуска, но быстро обнаруживает, что все изменилось. Сверкающие приборы и улыбающийся начальник — обычное дело, пока не начинается новый сложный проект с тайным противником. Атмосфера напряженная и опасная, как в старых боевиках, но захватывающая как книга-бой....
Но я, стараниями Кирсанова, пропала, а Светка все никак не могла угомониться.
Когда она начала получать угрозы по телефону, и их , естественно, услышал полкан Сережа, как обычно прослушивающий все ее переговоры…
Короче, не стоит злить цепного пса. Он может в ярости сорваться с цепи.
Полкан сорвался.
Упрятав-таки Светку в какую-то жопу мира, он развернул кампанию мести, грамотно выделил тех, кому было интересно упрятать за решетку моих преследователей… И скоординировал с ним свои действия.
Светка говорила шепотом, что они умудрились дойти до нашего всего… И заставить его обратить внимание на ситуацию.
Шансы у них имелись, только если я останусь в живых и буду свидетелем на суде.
Потому меня стали искать усиленными методами, больше не теряя времени на выкуривание и ожидание, когда же я сама на свет выползу.
Тот небольшой городок, где я пряталась, особо не был оборудован камерами наблюдения, но кое-что найти удалось. И моего спутника срисовали, пробили по связям… И выявили ближайшего родственника.
Это потребовало, как я понимаю, очень серьезных денег, потому что обращались к независимым профессионалам, штатные так не умеют, и времени тоже требовало.
Как раз того самого, что я провела в руках моего Кирилла Кирсанова. Моего защитника.
За это время удалось снять с меня глупые обвинения, и теперь меня искали уже, как свидетеля.
И вполне можно было возвращаться…
Киллеров отправили в последней надежде, зная опыт Кирилла, сразу троих. Но, видно, не до конца просчитали…
Мне удалось спастись.
Света говорила, что мне теперь, по закону “О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства” мне полагается личная охрана, охрана жилища и имущества, выдача новых документов, изменение внешности, изменения места работы и места жительства…
Я не слушаю приговор, у меня слёзы от воспоминаний.
Юрка вёз нас по лесу на своём «пауке». Этот огромный транспорт на надувных колёсах везде проехал, даже по болоту. Пока удалялись от хутора, я тряслась всем телом, укрывала собой бледнеющего Кирилла.
Боже, это невыносимо!
Не знать, что с ним было дальше! И что сейчас происходит!
Мы тогда выбрались из леса, но не в населённый пункт, а в воинскую часть. Кирилла забрал местный фельдшер. А я, мокрая от крови, грязная и вымотанная переживаниями, ничего не видела и ничего не слышала.
