Автор
В Чертовке для безопасника (СИ) главный герой возвращается к работе после долгого отпуска, но быстро обнаруживает, что все изменилось. Сверкающие приборы и улыбающийся начальник — обычное дело, пока не начинается новый сложный проект с тайным противником. Атмосфера напряженная и опасная, как в старых боевиках, но захватывающая как книга-бой....
Беги потом за ним…
— Я, — лезу в сумочку, где специально приготовлена и ждет своего часа записка на этот случай, если он никак не станет со мной контактировать. — Марина Кирсанова.
Он берет записку в руки, скользит взглядом по номеру телефона и моему имени, затем опять - на меня. Иронично усмехается, а меня снова торкает. Улыбка, как у его отца.
— Родня, что ли? Откуда еще?
— Ну… Можно сказать, и родня, — киваю я, — твоя теперь - точно. Да и папе твоему, получается, не чужая… Как он? Как себя чувствует?
— Живой, — коротко отвечает Никита, все же идя мне на уступки и выдавая немного информации.
Ответ Никиты такой волной облегчения проходит по моему, оказывается, дико напряженному телу, что едва стоять получается.
Живой. Конечно же, я не и сомневалась. Живой. Такой сильный, такой опытный… Живучий, как же иначе?
Но все равно, видно, что-то внутри все это время грызло, болело, очерняло жизнь.
И вот теперь эта чернота пропала.
Столько мучений и молитв за этого мужчину отдано. Это я в первые дни успокоительное пила, потом же запретила себе таблетки полностью, только водичка, немного валерьянки и дыхательная гимнастика. И молитвы.
Я верила в лучшее.
И правильно делала.
Он жив.
Всё в порядке. Это же хорошо? Хорошо.
Остался один нюанс.
Я киваю на записку:
— У тебя, Никита…"
"В горле пересыхает, от волнения вообще дышать становится нечем. Я делаю паузу, вдыхая полной грудью, улыбаясь такому прекрасному пацану.
— У тебя будет единокровный брат или сестра, — наконец, продолжаю я. — Папе передай, что он обязан, как честный мужчина, позвонить. Хотя бы.
На последнем слове голос дрожит, я понимаю, что сейчас слезы потекут. Переоценила все же свою эмоциональность.
Или это беременность так влияет?
Никита буквально врастает кроссовками в землю, явно переживая шок от моего признания, и я не удерживаюсь, тяну ладонь к его щеке, глажу и киваю.
Мой мальчик, я буду его любить, потому что родной, сводный моему малышу.
Ох, черт!
Быстро разворачиваюсь от парнишки и спешу уйти.
Он не догоняет, и это хорошо.
Я бы не смогла сейчас с ним еще стоять и разговаривать, что-то объяснять… Подкусываю губы, глаза наполняются слезами.
Всё хорошо, всё очень хорошо!
Я нашла Никиту, я, практически, нашла Кирилла!
Он позвонит. Конечно, позвонит, или… Или…
Иду по тротуару в сторону центра, старательно улыбаюсь.
