Автор
В Чертовке для безопасника (СИ) главный герой возвращается к работе после долгого отпуска, но быстро обнаруживает, что все изменилось. Сверкающие приборы и улыбающийся начальник — обычное дело, пока не начинается новый сложный проект с тайным противником. Атмосфера напряженная и опасная, как в старых боевиках, но захватывающая как книга-бой....
Вода выливается за края, плещется по деревянному полу и уходит по водостокам.
— Надо, чтобы захотела, — с коварной улыбкой искусителя шепчет Кирилл и снимает с меня мокрые кроссовки, отшвыривая их в сторону.
— Не получится, — отвечаю я, чувствуя, как першит в горле. От жажды. От желания получить его всего. Но пока нельзя. Надо приручить. Надо заставить по-другому на себя взглянуть. Немного жалости, желания защищать, оберегать. Дура я, все же. С самого начала надо так было себя вести! А я чего-то воевала с ним…
И теперь просто позволить ему отыметь себя в рот - плохая идея.
Да, нескоро я попробую на вкус свою сексуальную фантазию такими темпами…
— Почему? — интересуется Кирилл, продолжая лениво изучать меня, улыбаться. Вот только глаза его не участвую в общем веселье. Слишком жадные. Жесткие.
— Мне… Не нравится такое… Плохие воспоминания… - Кирилл не комментирует, ждет продолжения. Я облизываю губы. Невинно, совершенно невинно, конечно же! И, дождавшись липучего взгляда на них, продолжаю еле слышно, - в школе… Меня часто трепали за волосы, обижали, обзывали… Били постоянно.
— Кто? — ледяной голос, от которого я неожиданно покрываюсь мурашками.
— Папа то же самое спросил, когда синяки на мне увидел, — усмехаюсь я. — Пришёл в школу и начал выяснять у моего одноклассника, зачем он бьёт меня учебниками и портфелем, зачем за косички дёргает?
Я жду, пока Кирилл успокоится, потому что его неожиданно разбирает дикое веселье. Наконец, он перестает ржать, смотрит на меня с насмешкой.
— И что же твой мучитель ответил?
— Он ответил: «А зачем она такая красивая?», — шепчу я , упираясь в него строгим и одновременно беззащитным взглядом. — Ему было восемь, ты старше, вроде. Ты можешь сказать, что я тебе нравлюсь, но не делаешь этого…
Кирилл гладит под водой мои щиколотки прямо через одежду, а мурашки от его пальцев - по всему телу. Хочу к нему податься - губы эти смеющиеся покусать…
Дура я все же…
— А папа твой что ему сказал? - Кирилл словно понимает мои порывы, считывает их, смотрит вопросительно, ожидая, когда же не выдержу, кинусь на него.
— Папа,— я вздыхаю от воспоминаний того времени. — Он строго заявил: «Она такая красивая, чтобы любить её, беречь и защищать»."
"И от того, что я говорю это совсем тихо шипящим, тревожным голосом, Кирилл замирает. В полутьме поблёскивают его большие глаза, и он кажется мне нереально красивым… Хотя, он и есть такой.
