Автор
Поп-звезда, задыхающаяся под грузом славы и контроля, решается на один дерзкий поступок — ночь со звездой хоккея. Но это свидание станет началом опасной игры, где страсть и свобода переплетаются с риском разоблачения и крушением репутации.
– Она будет в восторге, – наконец сказал я Линкольну и Ари, окунув чипсину в кесо.
Они уставились на меня, как будто я сказал что-то безумное, поэтому решил поделиться с ними всем…
– Когда она узнает…
Мы были пьяны.
Больше, чем просто пьяны. Мы были убуханы в хлам.
– Если любишь эту девушку, ты должен докааааасать это, – заплетающимся языком сказал Линкольн, при этом размахивая руками в воздухе.
Я смотрел на движения его рук и гадал, не было ли в них какого-то секретного послания или что-то в этом роде.
– Как мне это сделать? – пробормотал я, моргнув несколько раз, чтобы он перестал двоиться у меня в глазах. Я едва мог говорить с одним, а тут нужно было справляться с двумя Линкольнами Дэниелсами.
– Дисней, ты придурок, – громко сказал Ари и опрокинул в рот шот. Я нахмурился, потому что это был мой шот.
– О черт, – прошептал я, когда комната закружилась.
– Уолкер, – пропищал Ари. – Ты слышишь? Они включили нашу песню!
– Какую песню? – спросил Линкольн и выпил шот, который только что ему принесла официантка.
– Это Тэй-Тэй! – закричал Ари и вскочил со стула, начиная странно покачивать бедрами.
– Ты выглядишь смешно, – невнятно пробормотал Линкольн.
– Я называю это Блэйк Стеноразрушитель, – Ари чуть не упал, когда начал заливисто смеяться, как будто сказал что-то невероятно смешное.
До меня наконец дошел смысл его слов."
"– Это Тэй-Тэй! – воскликнул я почти писклявым голосом. – Я сделаю это. Я станцую на гребаном столе. Она того стоит, – сказал я им, и они оба с серьезным видом кивнули, будто я только что высказал лучшую идею на свете.
Я встал коленями на стул, а потом заполз на стол. Нетвердые ноги подняли меня по велению какой-то невидимой силы.
– Players gonna play, play, play, – напевал я, с трудом стоя на ногах.
– Черт, а он хорош, – сказал Ари. Я посмотрел на него и увидел, как он делает странное вращение бедрами, от которого у меня закружилась голова. Линкольн покачивал головой, он не мог устоять перед этим заразительным ритмом. Когда я наконец поднялся полностью на ноги, стол закачался подо мной.
Припев вот-вот должен был прозвучать, черт возьми, да.
Я вскинул руки в воздух и качал бедрами, тарелки и стаканы звенели друг о друга во время моих движений.
– Дисней! Дисней! Дисней! – скандировал Ари и показывал пальцем на Линкольна, который тихо подпевал.
– Сэр. Сэр! – окликнула официантка. – Сэр, спуститесь, пожалуйста.
– Я люблю Оливию, – сказал я ей. – Этот член принадлежит ей.
