Маленькое, сугубо конфиденциальное издание, выпускаемое компанией, подсчитывающей рейтинги. Считалось, что такового не существует в природе, во всяком случае, ни один актер его никогда не видел. Оно касалось оценки популярности. Как Элеонор смогла достать экземпляр, даже догадаться было невозможно.
– Семнадцатая страница, – злорадствовала Элеонор. – Читай и рыдай, дорогая Катерин. Твои дни вина, роз, шампанского и журнальных обложек сочтены, так я думаю.
Блэки передал тонкий помятый журнал Катерин. Список актеров состоял из трехсот или четырехсот имен. Первым (так было последние три года) шел Билл Косби, потом Джонни Карсон, Анжела Лэнсбери и Ларри Хэгман. Номером пятым, на котором, по слухам, три года держалась Катерин, теперь стояла Элеонор Норман."
"Катерин быстро пробежала список, разыскивая свое имя. Вот оно, номер двадцать три, между молодой ведущей игровых передач и стареющей ковбойской звездой. Двадцать три – Катерин Беннет! Она и не подозревала, что это может произвести на нее такое впечатление, но ведь даже во время турне по стране, постоянно окруженная визжащими фанатами, Катерин иногда подозревала, что принимают ее не с таким энтузиазмом, как было два года назад. Это оказалось той ценой, которую ей приходится платить не только за то, что она играет роль стервы, но и за всю ту грязь, что появлялась в газетах всего мира.
– Высоко взлетаешь, низко падаешь, лапочка. – Элеонор упивалась своей победой.
– И наоборот, – спокойно ответила Катерин. Блэки закончил свои труды и передал ей зеркало, но она отмахнулась. Прошествовала к двери, обернулась и с достоинством произнесла:
– Для твоего сведения, Элеонор, дорогая, этот журнал – вчерашние новости. Гейб сказал мне, что со следующей недели сценарий будет больше уделять внимания Джорджии, чем остальным. Так что засунь этот список в свою сигарету и выкури, зайчик. – Она вышла, потом снова просунула голову в дверь и с ехидной усмешкой добавила: – Увидимся на съемочной площадке, дорогая, и ради разнообразия постарайся не перевирать текст.
Несмотря на то, что Катерин слегка взбодрилась после ссоры, сердце ее томилось при воспоминании о Жан-Клоде. Она продолжала звонить Квентину ежедневно и изливала свои чувства Стивену и Бренде. Они были единственными друзьями, кому, она знала, может довериться. Она не могла разговаривать об этом с Томми; он пребывал в явном восторге в связи с исчезновением Жан-Клода.
Однажды во время ленча Катерин, парящаяся в толстом костюме из ирландского твида, в котором ей было жарче, чем в сауне, услышала новую запись на автоответчике Квентина. В ней сообщалось, что старик остановился в гостинице «Цезарь палас» в Лас-Вегасе.
Вечером Катерин позвонила ему.