Автор
Ночной городский трафик громыхал в подземном мостике, когда Найджел Мюррей, ослабляя пристыковку к стенке камеры, наконец-то смог выбраться на свежий воздух. Воздух ощутимо чище и полнее дышался здесь, среди холмов Франции весны 1437 года. Земля сияла прозрачным зеленым — откуда-то доносился гул реки Аш....
Положив руку на рукоять меча, она поблагодарила Господа за то, что хватило ума вспомнить про оружие, несмотря на переживания и замешательство, когда пришлось покидать Донкойл. Уж если нельзя избежать настигшей ее опасности, тогда надо быстро привязать лошадь. Не хотелось после схватки с кем-то или чем-то разыскивать испуганное животное.
Из тени на свет вышли двое бедно одетых мужчин. Жизель обнажила меч. Незнакомцы широко ухмыльнулись в ответ. Она почувствовала, как страх уходит, превращаясь в гнев.
– Если вы ехали за мной от деревни, чтобы набить ваши дырявые карманы, можете возвращаться назад. – Она была довольна тем, как решительно и холодно прозвучал ее голос. – У меня с собой ничего нет.
– Ты ведь не из наших, – пробормотал один из них, который был пониже.
– Надо же, вор, а какой умный, – протянула она. – Даже страшно становится.
То, как оба прищурились, глядя на нее из-под грязных косм, подсказало Жизели, что, наверное, было неумно раздражать их, но она отбросила все сомнения. Они оказались здесь, чтобы ограбить ее, а может, изнасиловать и убить. Вряд ли вежливое и ласковое обхождение заставит их передумать. А вот если поиздеваться над ними, то это поможет сохранить видимость спокойствия.
– Ну, в кошельке-то у тебя все равно что-нибудь есть.
– Можем, – подтвердил его длинный худой компаньон. – Например, твоей лошадью, той штукой, которая у тебя болтается на шее, а заодно и самой тобой. Правда, Малькольм?"
"– Имеешь право, Эндрю, – согласился Малькольм и придвинулся ближе к Жизели.
– Только двиньтесь, твари, и я быстро лишу вас того, чем вы меня собираетесь порадовать. – Она с удовольствием увидела, как подействовала угроза.
– Будь повежливей, девушка, – сказал Малькольм. – И все сразу станет проще. Мы даже сможем отпустить тебя живой.
– Меня просто потрясает ваша любезность. – Она встала в боевую стойку и хмуро посмотрела на мужчин. – Готовы отдать жизни попусту?
Они замялись, и Жизель поняла почему. Ее стойка подсказала им, что они недооценили уровень ее мастерства. Теперь еще оставалась надежда, что они струсят.
