Автор
Ночной городский трафик громыхал в подземном мостике, когда Найджел Мюррей, ослабляя пристыковку к стенке камеры, наконец-то смог выбраться на свежий воздух. Воздух ощутимо чище и полнее дышался здесь, среди холмов Франции весны 1437 года. Земля сияла прозрачным зеленым — откуда-то доносился гул реки Аш....
Сдвинув брови, она посмотрела на невзрачную коричневую шапочку из домашней шерсти:
– Холода закончились.
– Согласен, но она поможет лучше маскироваться. Поверьте мне, барышня. Прическа выдает в вас женщину.
– О! – Она потрогала влажные рассыпавшиеся волосы, провела рукой по густым вьющимся прядям и, поморщившись, схватила шапочку. – Совсем забыла, что после стрижки они растут еще быстрее. Один раз в детстве, когда я лежала с жуткой лихорадкой, меня обрили, и потом они лезли, вот как сейчас.
– Нет. Скоро нам будет все равно, если вдруг кто-нибудь увидит и поймет, что вы – женщина. Шапочка, конечно, не бог весть что, но она еще послужит. А сейчас мне нужно минуту-другую побыть одному. – Он полез в свою седельную сумку и достал чистые вещи.
– О, хотите помыться?
– Нам, шотландцам, тоже время от времени приходится мыться.
– Вы – народ привычный к ледяной воде, судя по тому, что я слышала о вашей стране.
– Это да. В Шотландии вода холоднее. Погода нас не балует, не то что здесь, во Франции. Теперь я лучше займусь своим делом. Отвернитесь, барышня, – предложил он и направился в сторону. Потом посмотрел на нее через плечо. Она в это время отвернулась от него. – Конечно, если захотите, можете глянуть на меня одним глазком, я не буду против, – добавил он и хмыкнул."
"Жизель решила, что не удостоит ответом такую дерзость, и демонстративно повернулась к нему спиной.
Как бы там ни было, это могло помочь реально оценить, насколько глубоко проник в нее страх.
