Жанр
В открытом поле гремит далекий огонь. Колонна из бронированных машин возвращается с боевой операции и жестоко обстреляна. Только несколько выстрелов и один взрыв – и все, что остаётся – это жгучая боль от раны на правой ноге. Это был не обычный ранок – граната буквально перерезала её почти до кости....
Похоже, «Честь имею» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Подневольных, по моему указанию, тоже сильно не притесняли, кормили хорошо, давали день отдыха, но и за норму выработки спрашивали. Если работник заболевал, его лечили, здесь работал лекарь.
Вот так и проходила моя инспекция, побывал на всех своих удаленных производствах, последней посетил разработку золотой жилы. Попасть к месту разработки можно было только по одной дороге, больше возможности не имелось, вокруг только скалы, по которым даже при желании забраться невозможно. Охрана на руднике была усиленная и работали тут только подневольные, пленные, захваченные при нападении на замок барона де Винера.
"На момент моего приезда рудник работал полтора месяца, и за это время они успели добыть одиннадцать килограммов золота, это было очень хорошо, даже лучше того рудника, что принадлежал концессии государств.
Через неделю начнется весна, снег еще не тает и температура держится в районе одного градуса мороза, но весной уже пахнет, а может, это мне кажется и просто хочется тепла и лета. Природа тут была просто великолепная, не тронутая еще человеком, поражала своей дикой красотой. Вот скала, обрывающаяся ровной, словно отполированной, стеной… А что это там мелькает у основания? Я потянулся посмотреть, и вдруг нога, на которую приходилась опора, заскользила по каменному основанию припорошенному снегом.
– Вот и все, – мелькнула мысль, – как жаль!
Затем мое тело ударилось о ветку огромной сосны, растущей у подножия каньона, перевернулось, упало на следующую ветку, снова перевернулось… Сколько раз меня так крутило, не помню – на третьем ударе я потерял сознание.
Пришел в себя от того, что меня куда-то грубо тащили. я был крепко связан и примотан к волокуше, тащившие ее спешили и почти бежали, так что все неровности дороги отдавались болью в моем побитом теле.
– А потише нельзя? – прохрипел я.
В поле моего зрения появилось безобразное лицо, заросшее шерстью по самые глаза, оно что-то гыгыкнуло, потыкало мне в лицо пальцем и пропало. Так, не переставая, меня тащили еще часа четыре.
