В офисе подавляющее большинство сотрудников - мужчины, и начальник постоянно демонстрирует свою авторитетность. Но это не делает его слабым или безразличным к своим подчиненным, просто работа требует особой выдержки и внимания в плотное графике.
Похоже, «Четверо за спиной» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мы ехали молча, неторопливо, чтобы меня не растрясло.
К полянке у дома Драгомира подъехали, когда солнце начало стремиться к закату. Мы спешились, и волхв велел оставить лошадей в загоне.
Все это время я обнимала талию своего медведя, прислушиваясь как гулко и быстро бьется его сердце. Боль внизу живота пульсировала, заставляя сцепить зубы и сильнее упираться в грудь воеводе.
- Все получится, - глухо произнес он, - тебя вылечат. Мы найдем способ тебя вернуть.
- Я знаю, - тихо шепнула я. Каждому из нас очень хотелось в это верить, чтобы не сойти с ума от подкатывающей к горлу боли - тем более, что я тебе еще не ответила!
- Значит – точно вернешься.
- Я тебя - больше, - подняла я голову, чтобы окунуться в голубые озера его глаз. Он улыбался моим словам, но я видела тоску, которая уже заползала в его душу, словно съедая яркость радужки. Как же не хотелось от него отрываться! Его руки, его низкий завораживающий голос, его властная заботливость и нежность – это все было мое! И я не хотела с этим расставаться.
Драгомир ненадолго нырнул в дом, вышел переодетый и сумрачный. Махнул нам, после чего Беригор, приподняв меня как пушинку, зашагал вслед удаляющейся фигуре волхва. Я обняла родную шею и уткнулась в нее, стараясь запомнить его вкусный, будоражащий запах. Ерошила короткие волосы на затылке, гладила короткую бороду. Пальцы словно впитывали прикосновения. Мой медведь осторожно целовал мои волосы, судорожно вздыхая.
Когда впереди показался потемневший от времени частокол капища, руки воеводы невольно сжались, крепче прижимая меня к нему. И он, и я понимали – это конец.
- Люблю тебя. Запомни, Яра! – прохрипел он. - Больше всего на свете – люблю!
- Я знаю, мой медведь. И я тебя люблю, - я погладила его бородатую щеку, и сама потянулась к его губам. Никто и никогда не целовал меня так страстно, так пронзительно и отчаянно. И я никого так не целовала, словно хотела оставить ему душу, заклеймить его навеки.
Драгомир подошел ко входу в частокол и остановился.
- Тебе туда хода нет, Гор. Поставь ее. Она должна зайти сама.
Медленно, словно заставляя себя, воевода ставит меня на ноги и тут же судорожно прижимает к себе. Он тяжело и надсадно дышит, словно бежал марафон. Боль из брюшины отдает в ногу, но я не могу его торопить. И не хочу. Мне самой мучительно-горько и больно, что все повернулось именно так.
