Автор
В книге "Четвертое правило семьи Райс", Оксана Гринберга разворачивает драматическую сцену, где главная героиня из четырех заповедей своей семьи – не влюбляться без оглядки – начинает нарушать. Теперь ей предстоит полюбить того, кто непременно ее предаст, чтобы равновесие вернула Искра. Главная героиня искачет силы открывать сердце после множества потерь....
– Позволь отвести тебя к гостям, – предложил галантно.
– Не стоит, – покачала головой. – Раз ты дал мне два дня, то, пожалуй, я начну обдумывать уже сейчас. Будь добр, оставь меня в покое. Дорогу назад я найду и сама.
Эрвальд еще немного помедлил, затем развернулся и ушел, оставив меня в пустом коридоре. Одну, с тяжестью в голове.
Затем эта тяжесть переместилась на грудь. Сдавливала ее, мешая дышать и связно мыслить. Заодно мне казалось, словно эта тяжесть рвалась наружу, пытаясь что-то мне сказать…
Я приложила ладонь к груди – и внезапно поняла, что это такое.
Это был Зов, и моя Райни сейчас находилась где-то рядом! Здесь, в Меерсе, потому что драконица прилетела во второй раз.
Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и понять, где она находится. Мне казалось, что Райни кружила над городом, выбирая место, чтобы было поменьше людей и мы могли бы с ней встретиться.
…Сперва Зов.
После этого первый контакт человека и дракона.
Затем нерушимая Связь.
И если я поспешу, то это случится с нами уже сегодня.
Я шагала по коридору, думая о том, как бы поскорее выбраться из дворца. И сделать это тихо и незаметно, чтобы за мной не увязался Эрвальд, а заодно никто бы не задавал лишних вопросов.
Потому что первый мой призыв был сорван из-за людского вмешательства, и теперь, во время второго, я хотела остаться с Райни наедине.
При этом не помешало бы сообщить моей команде, что им не стоит из-за меня волноваться. Они и так уже достаточно переживали, дожидаясь моего возвращения из Остара и не зная, увидят ли они меня еще раз или нет.
Размышляя об этом, я миновала безлюдный зал, заставленный мраморными бюстами королей Хастора. Белеющие в полумраке головы безучастно смотрели на то, как я свернула в очередной коридор, в котором… едва не налетела на молоденькую темноволосую служанку.
В руках та держала аккуратно сложенные полотенца.
Поклонившись, служанка посторонилась, но мне показалось, что она уставилась на меня излишне пристально. Словно пыталась высмотреть, уж не было ли на моем лице следов от слез или обиды на кронпринца.
Но зачем? Быть может, чтобы потом обо всем доложить?
Интересно, кому же?
На память внезапно пришли слова мальчишки, встреченного мною в госпитале несколькими часами раньше.
«У нас везде свои глаза и уши, – заявил он. – А если захочешь, чтобы тебя услышали, то сделай вот так…»
Я медленно подняла руку и сложила пальцы в тот самый знак, который он мне показал.
Служанка удивленно заморгала.
