Московская милиция во время Великой Отечественной войны сталкивается с напряженной работой. Роман повествует о событиях, связанных с «Четвертым эшелоном», раскрывая атмосферу военного времени и личные истории сотрудников. Интрига развивается вокруг работы и судьбы героев в условиях войны.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Четвертый эшелон» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Московская милиция во время Великой Отечественной войны сталкивается с напряженной работой. Роман повествует о событиях, связанных с «Четвертым эшелоном», раскрывая атмосферу военного времени и личные истории сотрудников. Интрига развивается вокруг работы и судьбы героев в условиях войны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Эдуард Анатольевич Хруцкий Легкое чтение Детективы подборки серии
Московская милиция во время Великой Отечественной войны сталкивается с напряженной работой. Роман повествует о событиях, связанных с «Четвертым эшелоном», раскрывая атмосферу военного времени и личные истории сотрудников. Интрига развивается вокруг работы и судьбы героев в условиях войны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— На юрфаке, — сказал он каким-то хриплым, чужим голосом.
— Нет, в Ленинградском университете, на филологическом.
— Правда? — Сергей поставил стакан с чаем, он почему-то очень обрадовался тому, что Марина студентка-филолог. Она как-то сразу стала для него понятнее. Точно такой же, как девочки с его курса и других факультетов МГУ.
— Это же очень здорово.
Марина засмеялась и опять внимательно поглядела на Белова.
— Я хотела изучать русскую литературу двадцатого века, даже автореферат писала о «Хождении по мукам» Алексея Толстого. В Ленинграде жили почти все писатели, именами которых мы гордимся. Моя мама работала в литературном архиве, а папа на радио…
— Нет. Отец погиб в сорок первом под Лугой. Мама умерла за три дня до прорыва блокады. У нее было много друзей… Почти все ленинградские писатели. Они очень любили маму. Она дружила с Анной Андреевной Ахматовой. Вы любите ее стихи?
Сергей задумался на минуту.
Он читал стихи вполголоса. И вдруг сам увидел заснеженный Ленинград, и Мойку, и конюшни эти царские…
— Как здорово, Сережа! Вы любите поэзию?
— Странно. Война, санитарный поезд, старший лейтенант милиции и стихи Анны Андреевны… Странно… Сон какой-то. Помните, у Алексея Толстого? Москва. Осень. Желтые листья. Катя и Даша сидят на бульваре…
— Идет Бессонов, — перебил ее Сережа, — он в форме санитара, и Даша вспоминает его стихи.
— Да, вы и их знаете?
— Я вообще люблю Ахматову.
— Вот и ошиблись. Это не Ахматова, — печально улыбнулась Марина. — Давным-давно, еще в той жизни, я писала свой реферат и об этих стихах сказала, что поэт неизвестен. У нас спецкурс по Пушкину читал профессор Шамбинаго. Он-то и принес мне это стихотворение полностью. Его написала Наталья Васильевна Крандиевская-Толстая, жена Алексея Николаевича. Она вообще все стихи писала для его вещей. Помните, в «Декабристах» цыганка Стеша поет «Дороги все разъезжены, все выпито вино…» или «Когда поток с вершины гор, шумя, свергается в долины…»?
— Это все она? — удивился Сергей.
— Да, все она. Наталья Васильевна очень ранимый, талантливый человек, всю свою жизнь посвятившая мужу. О своем же творчестве она забыла. А жаль. Вот послушайте:
Марина читала стихи, а он сидел, весь во власти сказочной силы поэзии. И ему было грустно, и грусть эта с каждой строфой становилась все острее и нестерпимее. Она поднималась в нем горячей волной, и Сергею казалось, что Марина не читает стихи, а поет их.
— Вот такие стихи. — Марина замолчала.
Они долго сидели молча, глядя в окно, за которым темнота постепенно стирала со снега дневной свет. Поезд мчался сквозь нее, и мимо окна пролетали, как звезды, алые искры.
— Нагнала я на вас тоску. — Марина попробовала улыбнуться, но улыбка, так и не родившись, пропала. — Я свет зажгу.
Они опять пили чай.
