Что это?! Кто-то издевается над животным? Но почему в ее саду?
Первым порывом Катарины было позвонить в колокольчик, вызывая горничную, поручить ей разбудить Эбрурио и выгнать охальников вон, но рука ее замерла на полпути, потому что дикие крики вдруг обрели смысл:
— На призыв мой тайный и страстный,О, друг мой прекрасный,Выйди на балкон[8].Катарина подумала, что сходит с ума, потому что узнала и голос, и песню. Это это ее муж распевал, вернее, орал популярную любовную серенаду на всю улицу!
Едва не уронив с подоконника вазу с цветами, Катарина отдернула занавеску, поняла раму и высунулась по пояс.
В свете луны, среди розовых кустов стоял Хоэль, прижав одну руку к груди, а вторую вскинув к небу, и с надрывом выводил очередной куплет:
— Озари тьму ночи улыбкой,И стан твой гибкийОбниму любя.Катарина в ужасе прижала ладони к щекам, потому что в доме напротив уже загорались окна.
— Прекратите! — в панике позвала она мужа. — Сейчас же прекратите!
Он замолчал, а потом какой-то странной походкой — ковыляя и шатаясь — затрусил к ее окну.
— Точно, вот здесь же ваше окно, донья Кошечка! — услышала Катарина его радостный голос и поняла, что Хоэль безбожно пьян. — Ничего, я начну заново, чтобы вы все услышали
И он завел с еще большим воодушевлением:
— На призыв мой тайный и страстный
— Замолчите! — взвизгнула Катарина, увидев, что кое-кто из соседей выскочил во двор, подсвечивая фонарями. — Вы всех переполошили!
— Я знаю, что певец я — так себе, — тут же отозвался Хоэль, — но это от души Не обижайте…"
"— Мамочка! — зашептала благородная донна, чувствуя себя сейчас маленькой испуганной девочкой.
Через улицу уже бежали мужчины, спрашивая друг у друга, что случилось, а в окнах белели чепцы — это выглядывали любопытные кумушки и громко переговаривались.
— Замолчите! Умоляю! — зашипела Катарина в темноту. — Заходите в дом, Хоэль!
— Но я еще не допел, — удивился он и начал новый куплет, где говорилось, что город спит, объятый тишиною, и если любимая выйдет на балкон, то никто из соседей этого не заметит.
Не заметит! Как можно было не заметить этот чудовищный рев?!
Вне себя от ужаса и стыда, Катарина взмолилась:
— Здесь нет балкона! Хоэль, прекратите!
Этот аргумент певца поразил.
— Нет балкона?! — Хоэль потоптался, задирая голову. — Вот я оплошал
— Эй, там! — раздался вдруг разгневанный вопль по ту сторону забора, и Катарина узнала голос дона Гонсало — секретаря суда и крайне раздражительного человека. — Вы с ума сошли, в Каса-Пелирохо?! Ночью, когда почтенные люди спят!
— Скорее заходите в дом, Хоэль! — зашептала Катарина, чуть не плача.