В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты.
— Я сейчас как на духу говорю.
— И говорите неправду, — сказала она.
Повязка уже была наложена, но Катарина не могла заставить себя отойти от мужа. Он сидел на стуле, обнаженный до пояса, и она легонько гладила его по плечам, наслаждаясь ощущением силы, исходившим от него — мышцы были, как каменные, и ни одного шрама на коже, как на полированном дереве.
— Почему это неправду?! — возмутился Хоэль.
— Потому что, — Катарина отошла к столу, собирая в корзину бинты и мази. — С кем вы подрались?
— Какие-то пришлые, — ответил он равнодушно, и Катарина поняла, что он обиделся.
На что, интересно? Что она обвинила его во лжи? Но она-то была права — господин Хоэль видел ее не единожды, но проникся почему-то только сейчас, напрочь позабыв о первой встрече. Это Катарина должна была обижаться.
— Что вы не поделили с пришлыми?
— Они мне не рассказали, — хмыкнул он и удрученно закончил. — А серенада вам не понравилась.
Катарина смотрела, как он подпер голову, поставив локти на колени. Волосы упали, закрывая лицо. Можно подумать, дон Дракон и в самом деле искренне старался. Взяв шелковую ленточку и вооружившись гребешком, донна причесала мужа и подвязала ему волосы пониже затылка. Хоэль замер и не шевелился, пока она не закончила.
— Как вы решились на такое? — спросила Катарина, нехотя заканчивая свою нехитрую работу. Было удивительно приятно прикасаться к непокорным волосам, проводить по ним гребнем. Это было очень интимно, так по-семейному, спокойно. — Сейчас опять сплетням не будет конца.
— Ну и пусть, — заявил Хоэль. — Не мы ведь станем сплетниками.
— Но мы будем объектом сплетен. Вам не надоело все время устраивать скандалы, Хучо?
Он оглянулся, подозревая насмешку, но жена была абсолютно серьезна.
— Я ценю ваши старания, — сказала она, — но не стоило. Право, не стоило.
— Серенады, конфеты, цветы — вдруг пробормотал он.
— Что?
— Серенады, конфеты, цветы, — повторил он громче и с раздражением. — Дурак Кочерыжка воображал, что он разбирается в женщинах!
— О! Так это было начало полномасштабного завоевания! — Катарина расхохоталась.
Хоэль смотрел на нее, смеющуюся, и раздражение постепенно исчезало с его лица.
— Когда вы смеетесь — начал он, и глаза вспыхнули, но Катарина сразу же остановила готовый разгореться пламень.
— Понимаю советы вашего друга, но не вздумайте им последовать. Все попадания будут мимо.
— Мимо?"
"— Совершенно мимо цели, — подтвердила она. — Конфеты я люблю только шоколадные, с вишневым ликером, а таких вы здесь не найдете.
