В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
— Что там опять понадобилось капитану? На Хоэля снова подали жалобу?
Дон Гаспар встретил герцогиню излишне официально, и Катрине это сразу не понравилось. Хоэль сидел на диване в гостиной и не выказывал ни капли беспокойства.
Развернув письмо, адресованное из судебной канцелярии, Катарина пробежала глазами строки и медленно кивнула.
— Слушанье завтра, донна, — церемонно поклонился капитан Гаспар. — Вам лучше явиться и дать объяснения.
— Конечно, я буду, — сказала Катарина.
Когда капитан удалился, Хоэль сказал:
— Какая вы сегодня, донна Кошечка! Смотрю на вас — и сердце радуется.
— Да, самое время поужинать, — сказала Катарина.
— Тогда и не тяните, — сказал ей муж. — А о каком слушанье речь?
— Что произошло, Кэт? — Лусия пыталась заглянуть Катарине в лицо.
— Все хорошо, — ответила Катарина, — ничего важного. Давайте поужинаем.
Хоэль с удовольствием отдал должное еде, Лусия ела мало и настороженно посматривала на подругу, а сама Катарина не могла проглотить ни кусочка.
Она сидела, как на иголках, и даже сладкое — восхитительные груши, вываренные в вине, не соблазнили ее. После ужина Лусия ушла неохотно — она не желала оставлять Катарину, но после настоятельных пожеланий доброй ночи со стороны Хоэля, покинула гостиную, оглядываясь на каждом шаге.
— Теперь выкладывайте, что в этом письме, — сказал Хоэль, наклоняясь к Катарине. — Вы сами на себя не похожи, донья. Кто посмел расстроить вас?
— Пойдемте в мою комнату, — сказала Катарина одними губами.
Хоэль нахмурился.
Захватив судебное послание, они поднялись в спальню. Катарина долго шарила по столу, отыскивая огниво и кресало, пока Хоэль не подошел и не зажег свечи.
— Я сделала это не нарочно, — начала Катарина, — сказала, чтобы успокоить ее Я не ожидала. Нет, ожидала.
После рассказа о том, как донна Флоренсия использовала откровение падчерицы против нее самой, Хоэль хохотнул.
— Вот вы и поняли, что значит довериться ведьме.
— Мне все еще трудно в это поверить, — пробормотала Катарина, встав у окна и глядя в темноту. — Может, я ошибаюсь, и это всего лишь попытка защитить меня.
Хоэль удобно расположился в кресле и развлекался тем, что рвал судебное письмо на ленточки.
— Не лгите себе, — сказал он небрежно, — она думает не о вас, а о ваших деньгах.
