В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
— У тебя жар, — сказала она встревожено, пощупав Катарине лоб. — Тебе надо немедленно прилечь.
Она крикнула на помощь Агапиту, и они вместе проводили Катарину в спальню, помогли переодеться и уложили в постель, сделав прохладную примочку, а потом Лусия бросилась звать врача.
К тому времени, как врач появился, Катарину била лихорадка, глаза женщины были открыты, и она что-то тихо бормотала. Лусия наклонилась послушать и обнаружила, что подруга декламирует стихи Гарсиласо де ла Васо.
— Что с ней? — спросила она, заламывая руки.
Но врач только отмахнулся, начиная осмотр.
В спальню ворвался Хоэль — в рубашке с распущенными на горловине вязками, лохматый, пропахший конским потом. Он в два шага пересек комнату, упал на колени перед постелью, схватил Катарину за руку и повторил тот же вопрос, что и Лусия:
— Что с ней?!"
"— Во-первых, потрудитесь выйти и помойтесь, прежде, чем вернуться, — сказал врач, бесстрашно отстраняя его, — во-вторых, дайте мне осмотреть больную.
Вопреки ожиданиям Лусии, грубиян Хоэль не начал буйствовать, не оскорбил врача, а покорно отошел в сторону.
Осмотр занял полчаса, и все это время Лусия и Хоэль стояли рядом, не отрывая взглядов от Катарины. Она то проваливалось в забытье, то приходила в себя и тогда порывалась встать, бормоча, что ей нужно торопиться — но куда, они так и не поняли.
Наконец, врач ополоснул руки — ему полила из кувшина Агапита, и подошел к Лусии и Хоэлю, потирая ладони и явно собираясь сообщить нечто неприятное.
— Что с ней? — повторил Хоэль хрипло.
— Донна отравлена, — сказал врач. — Яд я диагностировать пока не могу, мне надо знать, что она пила и ела этим утром.
— Отравлена?! — Лусия пошатнулась, но Хоэль поймал ее за локоть, чтобы не упала.
— Обмороки прошу оставить на потом, — сказал он сквозь зубы. — Моя жена за завтраком ела то же, что я и донья Эстефане, — он кивнул на Лусию. — Но с нами все в порядке.
Агапита испуганно пискнула и зажала род ладонями.
— Ты что-то знаешь? — Хоэль отпустил Лусию, отодвинул в сторону врача и пошел к служанке медленно, но та попятилась и заверещала уже в голос:
— Донна ела конфеты! Шоколадные конфеты с ликером! Но я ни при чем!
— Какие конфеты? Откуда? — Хоэль подошел к ней вплотную, и хотя даже не поднял руки, Агапита прикрыла голову, словно опасалась удара.
— Я взяла их в кухне! — затараторила она.
